Циклопы. Тетралогия

не только бестелесные интеллекты, но физические формы, вооружение. Но и даже это не главное, Сеня. Наши ученые почти пятьдесят лет безрезультатно бьются над проблемой: хроно-путешествия в будущее для нас закрыты. И в чем ошибка, почему так происходит, никто понять не может. Интеллект человека свободно проникает на любые расстояния в прошлое, будущее — заблокировано. Так что на этот раз департамент тебя не выпустит, Журбин, навалится всей массой и плюнет даже на параграф «Здесь и Сейчас». Им крайне нужен контакт с энергосуществами, и если мы с тобой не вычислим внедренца, нам всем хана, приятель. Совсем без вариантов. Тебя конечно будут брать живым… Но твой папа д е с а н т н и к, — Миранда чуть насмешливо подчеркнула последнее слово, — за сыночка до последней пули будет биться, чтоб мы ему не говорили».
   «А что ты предлагаешь ему сказать? — хмуро поинтересовался телепат. — Предложишь сдать меня в обмен на безопасность остальных?»
   «А ты согласишься?»
   «А ты мне это предложишь?»
   Выразительный обмен вопросами отразился на лице Арсения. Николай догадывался, что сын переговаривается с наставницей, но до тех пор пока Арсений не нахмурился, Косолапов не вмешивался. А тут сказал:
   — Может посвятите и меня, ребята? О чем базарите?
   Миранда уступила управление Арсению. Журбин помелил… и ответил:
   — Так. Ни о чем. Проблему вентилируем.
   Внутри Арсения негромко хмыкнула пришелица.
   За дверью церкви послышались хлюпающие шаги. Кто-то шел через раскисшую снеговую кашу, поднимался по крыльцу…
   Дверь раскрылась, в церковку вошла Фаина с большим, укрытым вышитым рушником подносом.
   Под рушником угадывалась выпуклость, запах только что испеченного хлеба заполнил помещение…
   Шаманка строго поглядела на отца и сына. Мельком бросила взгляд на котов.
   — Уходим, — шепнул Косолапов. Прихватил рюкзак и первым вышел вон из церкви.
   Арсению и Миранде тоже не надо было объяснять, почему Фаина вдруг пришла в заброшенную церковь с языческим охранных оберегом. Бабушка переживала, что нарушила колдовским ритуалом покой святого места, и хоть считала Бога — Единым и Всемилостивым (вне зависимости от того, как Его называют), пришла просить прощения и помощи. После ночного проведения языческого ритуала в стенах церкви на Остров как раз и пришла беда. Фаина с извинениями принесла сюда охранный оберег, опять надеялась на помощь намоленного места.
   Что будет дальше, каков будет итог… попозже спросим, решил Арсений и, прихватив кота-Иную вышел вслед за отцом.
  
   Григорий Николаевич Опушкин устроился на удобной лежанке в горенке Фаины, поверх самолично выделанной медвежьей шкуры обвязанную лубками ногу держал. На табурете рядом с дедом Гришей стояла кринка с козьим молоком, пшеничные домашние сухарики на глиняном блюдечке горкой возвышались. Блюдца эти тоже дед Опушкин для поселенцев мастерил…
   На крыльце за дверью раздались бухающие шаги, как будто человек, идущий в гости, мокрый снег с обуви сбивал. Дверь распахнулась сразу в горницу — сеней у этой древней староверческой избы не было, и в комнату шагнул Арсений.
   — О. Сенька! — обрадовался дед. — Привет, привет, заходь… Фаины, правда, нет…
   — А я к тебе…, Григорий, — выговорив с паузой имя старика, произнес Арсений. — Поговорим?
   На лице парня отпечатался мимический знак Миранды Хорн.
   Но не включенный в круг осведомленных дед не обратил внимания на вертикальную морщинку, от которой брови на лице Арсения срослись в одну полоску. Продолжая улыбаться Опушкин потянулся к кринке, но взял ее неудобно, за край горлышка перехватил, а не оплел его пальцами…
   — Даже не думай, — отметила это движение Хорн, получившая управление над физическими реакциями носителя. — Поставь горшок на место, д е д у ш к а, бросить все равно не успеешь…
   Но «дедушка» попробовал.
   Успел, правда, только едва заметно угол сгиба локтя поменять для более точного броска кринкой в Арсения-Миранду — метился он явно в середину лба. Но швырнуть глиняный кувшин ему не дали, Журбин нанес по «дедушке» телепатический удар!
   «Сказала же — не балуй», — спокойно, мысленно, произнесла Миранда. А вслух добавила:
   — И как, коллега?… Оно этого стоило?
   — О чем ты, парень? — дед Григорий недоуменно поднял брови.
   — Риск, стоил жизни?
   Пока Миранда разговаривала с внедренным агентом хроно-департамента, Журбин ментально пробивал блокаду мозга старика-носителя. Еще шагая к дому Фаины, диверсантка предупредила ученика: «Если мы не смогли вычислить агента за прошедшие три года, Сеня, то агент этот — суперкласса, и лучше мы разделимся. Я буду