Циклопы. Тетралогия

Зою за грудки — тонкая холстина курточки жалобна затрещала! — и подтащил незрячее лицо к своим глазам:
   — ТЫ!! Тварь, что сидит внутри!! Если ты сейчас же не вернешь ей зрение!! Клянусь!! Я отвезу ее в город, выброшу напротив отделения милиции!! Сам поеду на Кипр вместе с собакой и Капустиным! Я выберусь! А ты подохнешь в этом теле, заколотая в психушке лекарствами!! Тебе, тварь, мозги выжгут электрошоками!!
   Блеф неожиданно подействовал.
   Зоя моргнула. С крайне близкого расстояния Завянь увидел, как запульсировали, расширились зрачки…
   — Я вижу? — потрясенно спросила Зоя. — Я ВИЖУ?! Снова — вижу!!!
   Зоя начала озираться, разглядывать светлую квадратную гостиную, радовалась каждому предмету: ощупывала, оглаживала, ласкать его взглядом…
   Потрясенный не менее девушки Завянь оглянулся на Кешу и Жюли. Испытывающий, напряженный вид стилиста ему очень не понравился. «Ты что, Кеш?» — одними губами спросил Завьялов.
   Иннокентий мрачно покачал головой.
   Борис успел лишь немного удивиться, как кошмар вернулся вновь:
   — Я ничего не вижу!!! — завыла, забилась в его руках Зоя. — Я снова ничего не вижу!!! — внезапно ее голос захрипел, сорвался, с губ слетела фраза на непонятном языке…
   Завьялов обессилено отпустил куртку, девушка тут же рухнула обратно в кресло. И зарыдала.
   — Борис Михалыч, выйдем, — вставая с дивана, придерживая Жюли, сказал Иннокентий.
   Завянь погладил Зою по плечу, шепнул «мы не на долго», но девушка стряхнула его руку. Закрыв лицо ладонями, Зоя плакала навзрыд.
   «Ну, тварь…, — подумал Боря, — дай время — за все ответишь».
  
   Папиросный лимит был исчерпан еще утром, но нервы требовали: Завьялов уничтожил беломорину за три затяжки. Между первой и второй спросил у Иннокентия:
   — Что эта тварь сказала?
   — Циклоп предупредил, что если мы еще раз попробуем на нее надавить, она отключит почку.
   — Сука. Это все же женщина, Капустин?
   — Не уверен. Вероятно.
   — А почему она вернула зрение хотя бы ненадолго?
   — Не знаю. Могу предположить, что первоначально растерялась. Или…, на время отпустила зрительные нервы, взяла под контроль речевые центры, чтобы разговаривать за Зою… Не знаю я, Борис Михайлович, не знаю! Одно могу сказать — как только Зоя Павловна прозрела, я перепугался до смерти! Подумал, что террористка уже взялась за что-то более важное, чем глаза, и Зоя сейчас же рухнет! Потеряет сознание от боли или недостатка кислорода!
   На руках Капустина подпрыгивала Жюли, супруга явно хотела обратить на себя внимание и что-то сообщить.
   — Ты хочешь к компьютеру? — догадливо спросил стилист.
   Собачка тявкнула, закрутила хвостом.
   — Идите, братцы, в кабинет, — вздохнул Завьялов. — Я к Зое. Попытаюсь как-нибудь утешить.
   Прекрасная солнечная погода, раззолоченный солнцем тихий сад выглядели инфернальной насмешкой над измочаленными, издерганными людьми. Борису казалось, что он присутствует полноценным зрителем на кино-формате будущего. В настоящем, реальном времени Бориса Завьялова — такого быть не может!
  
   Подобрав под себя ступни в носочках, Зоя скорчилась в кресле, сжалась в комок. Высокая длинноногая девушка внезапно показалась Завьялову совсем ребенком. Уничтоженной, растерзанной страхами маленькой девочкой, тихонько скулящей от непроглядного ужаса. Ее окружали мрак и незнакомые люди, толкующие о чудовищных вещах. Внутри нее засел невероятный, злобный враг — он ослепил, он может говорить ее губами! — внутри нее живет могущественный пришелец.
   И нет спасения. Надежды — нет!
   — Зоя, — негромко окликнул Борис.
   Он помнил, как недавно отреагировала девушка на его прикосновение, как одним гневным движением сбросила его руку с плеча. Брезгливо выгнула ноздри.
   Ему хотелось подойти, обнять, утешить! Он не решался.
   — Где вы? — всхлипнув, спросила Зоя.
   — Я здесь. Я подойду?
   — Вы меня боитесь? — внезапно усмехнулась девушка. Села прямо. — Это… существо, что живет во мне — очень страшное?..
   Завьялов не ответил. Подошел, присел на корточки, чувствуя и слыша, как немелодично скрипнули стариковские суставы. Дотронулся до Зоиных волос, поправил прядку…
   — Я сам все это пережил только вчера, — сказал тихо. — Представьте… просыпаюсь в морге. Под серой простыней — укрытый до макушки. Впопыхах подумал — вытрезвитель…
   — Вы часто там бываете?
   — Неа, — усмехнулся Боря. — Никогда не залетал. Решил, что погулял вчера на славу, открыл сезон.
   — Вы очень испугались…
   — Давай на «ты».
   Зоя прерывисто вздохнула:
   — Я все еще вижу