Циклопы. Тетралогия

Борису Завьялову никаких обещаний или авансов — сейчас, в теле старика, на них и претендовать смешно.
   Но все же…
   «Борь, Зоя умная девушка, — утешительно пробубнил генерал. — Миранда, я почти уверен, правды тебе не скажет. Завтра включим аккумуляторную ловушку, поговоришь с Зоей тет-а-тет…»
   «Заткнись, а, Константиныч. Без тебя тошнит».
   Совершенно не претворяясь, Борис огорченно воскликнул:
   — И что ж вы нас-то выбрали для диверсии, Миранда?! Что ж нам-то так не повезло?! Неужели не нашлось других носителей для…
   — Не нашлось, — жестко перебила террористка. — Бить надо в полную силу, наверняка, по наиболее уязвимому месту исторического процесса, так как второго шанса может не представиться.
   — Господи!! — простонал Завьялов и закачался.
   — Борис Михайлович, — Миранда перекинула тело через подлокотник, приблизила лицо к Завьялову, — вся наша группа шла на смерть с открытыми глазами. Мы знали, что после изменения Истории мы, вероятнее всего, перестанем существовать, но — жертвовали.
   — Ваша группа? Вас здесь много? — искоса прищурился Завьялов.
   — Нет, в этом времени нас только двое. Но там… — Миранда на мгновение задумалась, возможно, прикинула, на сколько стоит откровенничать. Потом, скорее всего, решила: чем больше людей, следуя ее рассказу, сознательно пошли на гибель, тем глубже впечатление. — Чтобы освободить места в ваших телах, нам пришлось нейтрализовать пару путешественников, чья очередь наступала.
   — Вы их убили? — удивленно вклинился Завянь.
   — Нет, что вы. Мы не монстры, Борис Михайлович. Хотя…, если уж пошла такая игра и эта пара все равно прекратила бы существование, то вполне могли бы. Но мы — не убийцы.
   «Врет! — довольно констатировал генерал, поймавший хитрющую диверсантку на несоответствиях. — Брешет шельма! Кешка говорил нам, что в будущем исчезла преступность! Там даже кошелька стащить нельзя, не то что парочку потенциальных путешественников прихлопнуть!»
   — Двух путешественников, чье место вне очереди заняли Иннокентий и Жюли устранили мягко: подстроили им небольшую поломку двигателя аэрокара. Супруги застряли на небольшом островке посреди океана. А в ваши тела посылают только путешественников прошедших многократные проверки! Мы ожидали, что тела, просто-напросто, останутся свободными, мы их займем… — Миранда, притворилась смущенной: — Вы бы, Борис Михайлович, даже не почувствовали ничего! Вы просто зашли бы к врачу, показали ему оглохшее ухо, вам бы назначили лечение, вероятно — уложили в стационар… и все! Вы не встретились бы с Зоей Карповой. Не влюбились. История пошла бы другом путем, совершенно незаметно для вас!
   — Какое благородство, — пробурчал Завьялов. — Жаль, что Капустины вам подвернулись…
   — Еще как жаль! Тур «Завьялов-Карпова» самый дорогой в агентстве! Прежде чем отправиться в вас путешественники проходят множество проверок: на устойчивость психики, на преданность порядку, на искренность желаний…
   — Ты бы не прошла такой проверки? — усмехнулся Борис.
   — Конечно. Никогда. Мы шли в обход агентства, изготовили собственный телепорт: хроно-установку. Затратили массу усилий! И вдруг… — Миранда трагически сморщилась: — Не понимаю, откуда взялись эти Капустины… Не понимаю! На эти две недели вы и Зоя должны были быть свободны от бета-интеллектов!
   Разгорячившись, Миранда откинула, укрывавший ноги плед, встала с кресла и несколько раз прошлась по веранде перед Завьяловым, продолжая бубнить «не понимаю, не понимаю, откуда они взялись?!».
   Потом остановилась напротив угрюмо молчаливого Бориса, поглядела на него сверху вниз и, отчего-то смутившись, произнесла:
   — Знаете, Борис Михайлович, в будущем существует странная, но получившая множество подтверждений теория о том, что История — вполне живая материя. Мадам История способна сама противостоять агрессии, самостоятельно з а т я г и в а т ь прорехи, образовавшиеся в живой ткани… Она каким-то образом подстраивается, поворачивает самые дикие ситуации неким полезным, лечебным для себя порядком. Самовосстанавливается. И сейчас, пожалуй…, я склонна поверить в эти антинаучные бредни. — Миранда фыркнула. Не слишком уверенно, смущенно. — Раньше я…, да и очень многие из нас…, считали эту теорию околонаучным вымыслом. Фантастикой, растиражированной в форматах. Могли предположить, что мадам История способна нивелировать какие-то небольшие огрехи, постепенно стирать ошибки, сводить на нет оплошности людей…
   — Но появление Капустиных заставило тебя всерьез задуматься, — подвел итог Завьялов, когда вконец запутавшаяся диверсантка запнулась.