Циклопы. Тетралогия

двигая ногами, девушка заковыляла на выход из гостиной так, словно боролась с каждым членом.
   Мужчины глядели ей вслед с сочувствием: Зоя боролась с внутренним врагом. Но как только доплелась до порога комнаты, пошла увереннее: Миранда, по всей видимости, поняла — упорствовать здесь бесполезно: коли что, запеленают в ковер и на ручках вынесут.
   — Вы видели, что происходило с ее лицом? — восторженным испуганным шепотом спросил Капустин, едва закрылась дверь. — Я такое только по формату видел… Внутренним приказом циклоп меняет носителю черты лица…
   — Такое возможно? — заинтересовался Борис.
   — Да, — заторможено выдавил стилист. — Но чтобы так, лицезреть воочию, а не в формате… Ну и дела! Расскажу — никто не поверит!
   — Ты выберись отсюда вначале, — пробурчал уже Потапов. — Рассказывать он тут собрался…
   — Ах, да, — вернулся из мечтаний Кеша. — Что я вам хотел сказать, Лев Константинович. Дмитрия Федоровича Ковалева — убивать нельзя.
   — Это почему еще? — поинтересовался, временно взявший речевые центры под единоличный контроль разведчик. — Коваль — хроно-личность?
   — Нет. — Жюли гавкала, подпрыгивала, как будто заставляя мужа выстроить беседу грамотно, донести до слушателей суть в положенном порядке. Иннокентий поглядел на собачонку с высоты завьяловского роста, кивнул. Продолжил с нужной ноты: — Если вы помните, визит полицейских прервал наш разговор. Я собирался вам сказать, что конкретно в это время, в Москве есть вероятные носители. Но это только — знаменитые суицидники.
   — Кто, кто?
   — Самоубийцы, Лев Константинович, — суицидники. В будущем даже целый фан-клуб любителей запредельно жестких впечатлений существует. Фанаты суицидов путешествуют в тела носителей самоубийц, получают максимально сильные переживания, остаются в них до самой последней секунды… До встречи лица с асфальтом например — «прыгуны» любимая тема фанов суицида…
   — Господи, и что же вам нормально-то не живется?! — перебил объяснения искренний генеральский вздох.
   — Ну знаете ли…, — разобиделся Капустин. — В вашем времени экстрималов тоже предостаточно! И прыгают, и плавают, и бьются!
   — Проехали, Кешка, прости. Что там по самоубийцам?
   — Продолжу. Помните, Лев Константинович, Борис Михайлович, разговор с Мирандой о странной теории самозащиты Истории?
   — Ну.
   — Так вот, — значительно округляя глаза, горделиво произнес Капустин, — теперь я и Жюли можем вам сказать, почему хроно-личность Бориса Завьялова занесло конкретно в Льва Константиновича Потапова, а не в полумертвого пациента из палаты интенсивной реанимации.
   — ????
   — Объясняю подробно. Лев Константинович Потапов имеет терки с господином Ковалевым. А этот самый господин Ковалев — имеет доступ в некий дом, где сегодня разыграется трагедия: убийство и самоубийство. История получится загадочной и громкой. Суицидники на этот спектакль — валом валят. Для фан-клуба самоубийц путешествие «Марычева-Ковалев» такой же лакомый кусочек, как для поклонников лав-стори «Завьялов-Карпова». Но в дом, где сегодняшней ночью разыграется трагедия нам не прорваться! Легче в Голливуд смотаться.
   — Какая-то Марычева собирается сегодня Диму грохнуть? — задумчиво проговорил Потапов. — Или Дима тетеньку прихлопнет?
   — Все совсем не так! — разгорячился Иннокентий. — Но убивать Дмитрия Федоровича вам категорически нельзя! Он, Лев Константинович, и так почти покойник!
   — Ах, вот как… Давай-ка, Кеша, по порядку. С мельчайшими подробностями, от печки. — Лев Константинович обтер, запачканные оружейной смазкой руки ветошью, удобно оперся о спинку стула, приготовился послушать.
   Иннокентий, временами поглядывая на разумницу Жюли, начал повествование как раз с жены.
   За несколько лет до встречи с потенциальным мужем Капустиным у Жюли случился страстный роман с фанатом суицидов. Фанат уговорил богатую сумасбродку посетить знаменитую трагедию («спектакль, блин, нашли!» на этом месте внутренне припечатал Завьялов), Жюли — смоталась. Запомнила этот кошмар на всю оставшуюся жизнь, по возвращению из путешествия послала экстримала куда подальше прошлого.
   Но это — отступление. Главное в том, что происшествие случилось, если мыслить категориями нынешнего времени — сегодня. В ночь с воскресенья на понедельник. Сегодня, немногим раньше полуночи Инна Викторовна Марычева застрелит из папенькиного пистолета своего любовника Максима Дмитриевича, потом сама самоубьется.
   Сын Коваля — Максим долгие годы был любовником замужней дамы Инны Викторовны. Сейчас любовь полноценно увядает. На дне рождения батюшки Виктора Ивановича