Циклопы. Тетралогия

случится решительный разговор. Макс даст отставку пассии. Пассия его пристрелит, застрелиться сама, Дмитрий Федорович Ковалев, увидев сына мертвым — в тот же час скончается от разрыва сердца.
   Все.
   Иннокентий довольно смотрел на генерала. В голове Потапова зазвучала просьба: «Лев Константиныч, дай мне Кеше пару ласковых сказать…»
   «Валяй, Бориска».
   — И что ж ты, Кеша, Миранду-то отсюда выставил? А? — с угрожающей ласковостью проговорил Завьялов.
   Удовольствия на лице стилиста поубавилось, недоумение возникло.
   — Какого черта ты Миранду отсюда выставил?! — повышая голос, разошелся Боря. — Она должна была это услышать!! Миранда и так в большой задумчивости — все ее «геройства» полным пшиком оборачиваются, мадам История ловко исправит ошибки, предохранится от вмешательства! Рассказ о том, в какой степени меня НЕСЛУЧАЙНО занесло в старого генерала — добил бы ее окончательно!
   Иннокентий пристыжено скуксился. Потом поглядел на разумницу жену…
   Жена сидела с видом мокрой курицы. Перебрасывала виноватый взгляд с супруга на разошедшуюся из чужого нутра хроно-личность.
   — Давай зови сюда Зою! Повторишь все при ней…, пока не поздно.
   Но было поздно. В гостиную вошла о с л е п ш а я девушка.
   Растерянный Иннокентий виновато заблеял, повторяя рассказ о взаимоотношениях Марычевой с Ковалевым, сделал упор на н е с л у ч а й н о с т ь задействования генерала в текущих событиях. Довершил повествование глубоким анализом (Жюли) обстановки в доме юбиляра.
   И данное завершение звучало напрягающе. По словам Жюли выходило так, что Марычев относился к людям, считающим, что день рождения один единственный в году и не важно, попадает ли он на воскресенье или понедельник, вторник. День рождения твой личный праздник, должен отмечаться день в день, а не переносится на выходные, не подстраиваться под прием гостей.
   В это воскресенье в доме Виктора Ивановича соберутся только близкие друзья. Два года назад с Марычевым случалась неприятность, сейчас старинный друг Коваля передвигается только на инвалидной коляске, праздник дома отмечает.
   А дом у господина Марычева под такой охраной, что даже муха не проникнет. Поскольку неприятность с ним произошла устрашающего рода: два года назад машину Виктора Ивановича подорвали. Погиб охранник и водитель, Виктор Иванович лишился обеих ног.
   Нынче Марычев ведет затворническую жизнь. Делами ведают жена и дети. Но семидесятилетний юбилей не отменили — усилили охрану, гостей назвали. Самых близких, но и их набирается достаточно.
   — Теперь, Лев Константинович, решение за вами, — закончил Кеша.
   Рассказ Иннокентия террористку заинтересовал. Разволновал. Глаза Зои моргнули, раз, другой… Девушка поглядела на мужские организмы, напряженно наблюдающие за ней и… заплакала.
   «Ну, Кешка, ты у меня дождешься! — исключительно для генерала пообещал Завьялов. — Жюли тоже… собака, блин! Не могла без секретов обойтись!»
   «По большому счету, ты, Боря, прав, — задумчиво согласился Лев Константинович. — Но знаешь, что меня во всей этой истории зацепило? Я не понимаю, почему их хроно-департамент не использует в работе самоубийц, а берет здоровых людей, использует на полную катушку, а после память бедолагам уничтожает? Ты не находишь это — зверством?»
   «Нахожу. Давай-ка спросим об этом нашу террористку, она с превеликим удовольствием на прежнее начальство баллон катит».
   — Ну вы даете, — усмехнулась спрошенная диверсантка. — Кто ж будет персоналом рисковать, когда в прошлом нормальных носителей полно? Суицидники, Борис Михайлович, Лев Константинович, — контингент особый. В башке такая каша, такой переизбыток адреналина и гормонов, что у любого циклона башню срывает! Их даже при единичных кратковременных акциях использовать тяжело. Вот вы сейчас станете обсуждать, как вам связаться с хроно-департаментом через бета Марычевой и Ковалева, да?
   — Будем, — не стали лукавить альфа и бета личности генерала Потапова.
   — А вы представьте, что вмешаетесь в тонкий психологический настрой самоубийцы Марычевой. Она настроена на решительный разговор с бывшим любовником, в мозгах та самая каша…, а тут появляетесь вы и несете бредятину относительно какого-то сбоя в каких-то путешествиях. Как думаете — у нее настрой может сбиться? Пойдет Марычева с пистолетом в любовника стрелять или на непонятки отвлечется? Вы, господа мои, нарушите ход истории, ваш Коваль не скончается от инфаркта, а завтра же нашлет на вас убийц.
   — Разумно, — согласились оба интеллекта. «Что будем делать? — спросили друг-друга тоже в унисон. Поглядели на Иннокентия и заметили, что на