Циклопы. Тетралогия

губах стилиста играет тонкая усмешка. — Кешка! — вновь попадая в одну и ту же мысль, воскликнули Борис и Лев. — Интерлингва!»
   — Иннокентий, ты сможешь обратиться через Марычеву или младшего Ковалева к бета на интерлингве?!
   — Разумеется, — самодовольно ухмыльнулся Капустин. — Смогу. Она ни слова не поймет, решит, что я ей поздравительную песенку на иностранном языке пропел. Фан-клуб самоубийц такое же интернациональное сообщество, как и диверсионные группы циклопов, Лев Константинович, Борис Михайлович. Там каждый знает интерлингву, общаются между собой на международном языке. Нашей главной задачей станет — смыться из дома Марычевых задолго до полуночи и не попасть под подозрение. Так как пока мы единственные, кого нет в списке гостей. Юбиляр не поверит, что его дочь покончила с собой и убила сына его друга, потребует расследования. Будет уверять, что это двойное убийство, а его Инна тут ни при чем…
   — Это тебе Жюли рассказала? — перебил Завьялов.
   — Да, — горделиво косясь на премудрую супругу, напыжился Капустин. — Жюли сегодня все утро в Интернете просидела. Сравнивала журналистские статьи-отчеты о прежних празднованиях, отмечала все повторяющиеся фамилии. Прикидывала, с кем бы Зоя могла связаться и попробовать договориться о том, чтобы меня или вас с собой туда захватили… Господа Ковалевы, в числе еще пятнадцати человек, присутствовали на всех днях рождения месье Марычева за последние годы.
   «Эх, не охота мне Коваля об услугу просить! — раздался в общей голове генеральский голос. — Смерть, как неохота, жуть! Даже зная, что он сегодня ночью сдохнет — нож вострый на мировую с ним идти! Может, Зою спросим — есть у нее точки пересечения с Марычевыми? Общие знакомые там…»
   Поглядели на девушку…
   И практически не узнали в ней Зою Карпову.
   Фанатично пламенный блеск глаз мог принадлежать только идейной террористке. Миранда жадно вслушивалась в разговор с Капустиным, вытягивая шею, ловила каждое слово, в глубине зрачков мерцала некая и д е я.
   «Э-э-эх! — крякнул генерал. — Не нравиться мне что-то эдакий энтузиазм, Бориска… Зою не то что брать с собой нельзя — была такая мысль, она на таких тусовка вся насквозь своя! — ей говорить ни о чем категорически нельзя! Миранда может нам преподнести сюрприз. Гляди, как воодушевилась. Задумала чего-то…»
   «Не, Константиныч. Наблюдает и подпитывается. Она сейчас в самом эпицентре, мне кажется, уже и об убийстве мужа позабыла».
   «Не уверен, — хмуро ответил старый смершевец. — Она нам может всю игру сломать… Давай-ка, Борька, подключим ее к аккумулятору да с Зоей потолкуем. У них сейчас один мозг на двоих, девушка могла что-нибудь в мыслях диверсантки уловить».
   «Давай. Но прежде с Ковалем свяжись».
  
   В разговоре двух коллег по диверсионно-разведывательной деятельности Завьялов, так сказать, участвовал в подстрочнике, ушами в основном.
   Лев Константинович долго сидел в кабинетном кресле, прежде чем звонить старинному знакомому, мял в руках трубку домашнего телефона; в затянутое густым тюлем окно глядел.
   Набрал цифры. Долго слушал длинные гудки. На определителе телефонных номеров полковника в отставке Ковалева высветился номер его бывшего начальника. Коваль думал — брать трубку, иль не брать?
   Ответил:
   — Слушаю, Лев Константинович. Здравия желаю.
   — Это хорошо, что слушаешь, — тяжело проговорил Потапов.
   — Что-то случилось, Константиныч? Кошка между нами пробежала?
   — Пули пролетели.
   — Не понял.
   Два матерых разведчика играли в игры. Один ни за что не станет говорить о делах по телефону. Да и без оного тоже лишнего не сболтнет. Второй это прекрасно понимал: Коваль даже намеку не позволит вылететь. Играют в подкидного дурачка «я знаю, что ты знаешь, что я знаю». Но карты к делу не пришьешь, воробьиного, невылетевшего слова на диктофон не запишешь.
   Опыта у двух мужчин — навалом, на десятерых с избытком.
   — Давай не будем препираться, Дима. Есть вариант договориться.
   Протянутая на километры связь провисла в длительном молчании. Ковалев просчитывал варианты, пронюхивал ловушки. В голове Потапова звенел рефрен «ты все равно подохнешь, гадина! ты все равно подохнешь нынче!». Лев Константинович уговаривал себя на переговоры с убийцей его внука: «Ты уже, Дима, не жилец! Я это знаю, сегодня ты издохнешь!»
   — Дорого попросишь? — наконец-то, как бы поддерживая шутку, хмыкнул Коваль.
   — Не много. Ты сегодня идешь на юбилей Марычева.
   — Это угроза?! — не дослушав, моментально оживился Дмитрий Федорович. Он, по всей видимости, решил, что генерал намеренно продемонстрировал «я, Дима, знаю каждый