«Циклопы» — это сериал о путешественниках во времени. В совсем недалеком будущем путешествия во времени стали доступны. И теперь каждый может отправиться в прошлое… Серия «Циклопы» закончена!
Авторы: Обухова Оксана Николаевна
не скрипучий, е с т е с т в е н н ы й:
— Борис Михайлович, Лев Константинович! Подождите!
Завянь оглянулся. Зоя, все так же молитвенно смотрела в генеральские глаза:
— Пожалуйста. Когда уедете отсюда, загляните в любое Интернет-кафе и отправьте моему папе сообщение! Папа всегда боялся, что меня похитят. На этот случай мы с ним обговорили несколько кодовых слов или жестов, если меня будут снимать на кинокамеру.
«А папенька — не промах!» — довольно усмехнулся контрразведчик.
— Хорошо, Зоя, — кивнул Завьялов. — Напиши нам адрес, текст, мы все отправим.
— Спасибо, — чуть всхлипнув, кивнула девушка. — Папа там, наверное, с ума сходит. Я напишу ему, вы отправите, он поймет, что все в порядке, я помогаю своим друзьям.
«Какая девушка! — покачивая головой, произнес Потапов. — Смотри, Завянь, — не упусти!»
В новом костюме, элегантный как рояль, Завьялов-Потапов спускался по лестнице из спальни второго этажа. Сознание совсем пришло в раздрай, два интеллекта только что, поругиваясь, смотрелись в зеркало. Лев Константинович вязал на галстуках отвратительные застойные узлы, Борис, заставляя генерала принять достойный вид перед визитом в общество со вкусом сливок, поставил его перед зеркальной дверцей шкафа, самолично галстук завязал.
В свете предстоящей встречи с крысой Ковалем, у превосходительства и так паршивое настроение было. Привередливо завязанная шелковая удавка чудилась ему петлей и настроения никак не улучшала. Раздражало все — невероятно!
У нижней ступени лестницы, с собакой на руках, стоял неэлегантный Кеша в джинсах. Жюли прижимал к себе так красноречиво, что интеллекты буркнули:
— Собаку брать не будем.
— Но почему?! Лев Константинович, Борис Михайлович…
Двойное обращение к и без того разбалансированному мозгу, заставило болезненно поморщиться. Завьялов проворчал «валяй, Лев Константиныч, на сегодня альфа — ты». Превосходительство изобразило мину непреклонности, потратилось на объяснения:
— Мы не можем оставить Зою наедине с Мирандой. Жюли должна остаться здесь и присмотреть.
— Смеетесь?! — разошелся муж Капустин. — Жози присмотрит за хозяйкой с террористкой в теле?! Да Миранда мою Жюли одной рукой в унитазе утопит! — И встал в категорическую позу: — Я жену с убийцей не оставлю. Делайте что хотите — не оставлю.
Генерал хмуро поглядел на нервного стилиста, прижимающего к себе собачонку на манер щита — с лапками и ушками, задумчиво проговорил:
«А знаешь, Боря…, мадам Жюли права. Мужик с этой лысой немочью в охапку заметен, прежде всего, собакой. Собачка отвлекает взгляды от лица… Да и обстановку в доме Марычевых Жюли знает… Кешу, что немаловажно успокоит и проконтролирует… Что думаешь? Берем?»
«Берем ее собой», — проговорил Завьялов. Полтора часа назад он уже созванивался с гримером — Лелиной подругой, говорил ей относительно того, как собирается изменить внешность. Лопоухая лысая немочь впишется в новый образ Бори Завьялова с ловкостью любимой брошки!
«Ну что ж…», — пробормотал Лев Константинович и подошел к Зое… к Миранде, что, скрестив руки на груди, опираясь плечом на дверной косяк гостиной, с усмешкой наблюдала за пререканиями. Поглядел на нее тягуче и задумчиво, проговорил:
— Послушай, Миранда. Мы знаем, что ты уже сменила приоритеты, засобиралась в будущее… Намерена примкнуть к какой-то новой вере или церкви…
Миранда расплела руки, вытянула шею и почти, утыкаясь носом в лоб невысокого превосходительства, прошипела:
— К вере? К церкви? Ты еще про Бога вспомни, недоумок!! — рассерженно фыркнула и отстранилась: — Забудьте эти слюнявые понятия!! Бог. Церковь. Что вы понимаете?! Бог — милостив, История — БЕЗЖАЛОСТНА! И это есть кардинальная, основополагающая разница! История будет охранять, лелеять самого кровавого урода, если он ей нужен! И в порошок сотрет праведника, сколько бы тот ей не молился! — Миранда отошла в глубь комнаты, проговорила, стоя спиной к людям: — Если бы я могла связаться с хроно-подпольем, меня бы здесь уже давно не было. Но у нас с Платоном — билет в один конец. Так что — езжайте. Я вас дождусь.
Жуткие слова Миранды на некоторое время приковали ноги генерала к полу. Растерянно пробормотав:»Эвон…, как она все завернула-то…» — он взял за рукав куртки ошарашенного, оглядывающегося на Миранду Иннокентия и повел того в гараж к машине. Прошел к «Волге», уместился за руль, практически не глядя на стилиста. Безжалостная страшная правда сидела в голове огромным острым гвоздем.
Двигатель машины заурчал, Лев Константинович, хмуро погляделся в зеркало, сказал:
«А знаешь, Борька… Эту
