Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
что им нет прощения, что в отношении них вынесен смертный приговор, и что любой сотрудник отдела обязан привести его в исполнение при встрече, случайной или намеренной, независимо от того, сколько времени пройдет с момента кражи. Как правило, такие люди долго не живут и быстро умирают. Но не все, есть те, кто уцелел. На сегодня таких особ трое – два мужчины и одна дама, и они всё еще живы. Впрочем, это ничего не меняет – их ищут и, раньше или позже, найдут.
Колька икнул – ко всему этому было, конечно, привыкнуть трудновато. Очень уж много здесь всего такого, что за пределами этих стен выглядело бы как бред сумасшедшего.
– Еще в эту категорию могут попасть отступники, если они начинают своими действиями вредить работе отдела. Но я о таком не слышал никогда, врать не буду, – закончил рассказ призрак.
И снова Колька будто раздвоился. Умом он мог понять тех, кто сбежал из отдела – жизнь, она такая штука, непредсказуемая, и осуждать их он не взялся бы. Мало ли, как в этой самой жизни ее течение поворачивается?
Но сам он ни за что не ушел бы из отдела, и дело было совершенно не в высоких словах про служение людям или чем-то таком. В подобную ерунду Колька не верил. Просто здесь ему было хорошо и интересно, он находился на своем месте, на том, которое было создано для него кем-то там свыше. В управу в свое время Колька ходил именно как на службу – неохота, но надо. А сюда он приходил как домой, и менять ничегошеньки не собирался, несмотря на все мелкие неприятности вроде опасных заданий и шуточек Вики. Что же до принципа «никто и никогда», который время от времени поминали сотрудники отдела… В это Колька как раз не сильно верил, полагая, что подобное точно зависит не от каких-то высших сил, и даже не от человека. Впрочем, кто именно отвечает за вышеупомянутое, он не знал. Просто, – как оно будет – так и будет.
От рассуждений его отвлек крик Пал Палыча с лестницы:
– Коль, к нам зайди. Похоже, что работенка нарисовалась.
Парень встрепенулся и глянул на призрака, который стоял рядом с ним.
– Спасибо, Тит Титыч, за науку.
– Главное, чтобы она тебе впрок пошла, – мягко сказал призрак. – И не говори никому, что я тебе об этом рассказывал. Ни к чему это.
В кабинете оперативников обнаружились и Вика с Валентиной – судя по всему, дискуссия с улицы все-таки переместилась сюда.
– Закончили трепаться, – хлопнул ладонью Пал Палыч по столешнице. – Развязали языки!
Его слово иерархически было следующим за Ровниным, более того – Колька как-то раз подслушал, совершенно случайно, разумеется, разговор Титыча с тетей Пашей, так последняя утверждала, что если, не дай бог, с Олегом чего случится, то руководящее кресло точно достанется старшему оперативнику. И по заслугам это будет, поскольку есть у него уже и опыт надлежащий, и все те качества, что начальнику хорошему нужны.
Поразмыслив, Колька с ними согласился. Правда, он совершенно не хотел, чтобы с Ровниным что-то произошло, Олег Георгиевич ему очень нравился. Как начальник, конечно же. Колька помнил, как он от них в метро уходить не хотел и с той дрянью в темноте чуть не поругался. И не ушел бы, кабы Пал Палыч на этом не настоял.
– И то, – согласилась с ним Валентина. – Разошлись мы. Паш, чего и где?
– В Тропарево за две недели образовалось три трупа, все с одинаковыми признаками умерщвления – грудная клетка вскрыта нараспашку, как окно. – Пал Палыч поднялся из-за стола и начал расхаживать по кабинету. – Что примечательно – все три убийства территориально произошли в соседних друг от друга домах.
– Мало конкретики, – скептически сморщила носик Вика. – Это может быть и маньячина какой-то. Осень на дворе, обострение…
– Резонно. – Пал Палыч поднял указательный палец вверх. – Кабы не два нюанса. Первый – грудная клетка не разрезана или распилена, а разодрана, как будто когтями. Все мы тут люди опытные, и знаем, что человек даже в безумном состоянии так сделать не сможет. Второй нюанс – никто из соседей никого не видел. Как вы понимаете, покойные не давали вот так просто себя убивать, они кричали и звали на помощь. Возможно, даже сопротивлялись. Народ сейчас разобщенный, на помощь никто не поспешил, своя рубашка ближе к телу, но полицию вызывал и в глазки таращился. Так вот – из квартир погибших до прибытия полиции никто не выходил, даже двери в них не открывались.
– А окна? – уточнил без малейшей иронии Герман.
– Все три случая – в высотках, не ниже десятого этажа, – тут же ответил Пал Палыч. – Камеры, а они сейчас везде понатыканы, ничего не зафиксировали.
– То есть – убивец максимум улететь мог, – пробормотал Герман. – Но и в этом случае он по нашему профилю.
– Есть еще одна деталь, – лукаво сказал Пал Палыч. – Коллеги
