Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
выслушивать бесконечные шуточки своих приятелей о том, кто я теперь такой есть, и их предложения устроить меня на приличную работу. Большей частью они были бы вполне искренние, но все равно – не хочу. Тем более что мне нравится то, чем я занимаюсь. Юлька же потом на меня жутко обиделась и на добрых полтора месяца исчезла из поля зрения.
Хорошие были полтора месяца. Спокойные.
– Ого! – Дядя Сережа похлопал меня ладонью по животу. – Жирок, Валерка, жирок. Чую, в спортзал не ходишь?
– Дел полно, – чуть покраснел я. – Какое там…
– Сережа, ты ставишь мальчика в неловкое положение, – заметила тетя Жанна. – Он госслужащий, откуда у него средства на хороший зал?
Юлька нехорошо глянула на мать, я же отреагировал на данную колкость спокойно. Чего-то такого я и ожидал.
– Гуся неси, – не поворачиваясь к жене, приказал дядя Сережа. – Сама неси, руки небось не отсохнут.
Гусь – это хорошо. Несколько ватрушек, что я съел в гостях у Марфы, давно были забыты, а узелок с добавкой так и остался в машине Стеллы, не захотел я тащить его с собой. Ну его нафиг, такой подарок.
– Садись, – велел дядя Сережа. – Вот мы сейчас с тобой по рюмочке выпьем за встречу. Или по две.
– Или всю бутылку ахнете, – фыркнула Юлька, без особой теплоты глянув на спину матери, ей явно не понравилось услышанное. Она сама мне каких только гадостей за время нашего знакомства не говорила, но при этом терпеть не могла, когда подобным занимался кто-то кроме нее. Если верить Сивому, с одной нашей бывшей одноклассницей обычно миролюбивая Юлька даже подралась, когда та начала меня высмеивать.
– Хорош мучное мять, – немедленно сообщил ей дядя Сережа. – Скоро вон стул под твоей задницей развалится. Отрастила, понимаешь… Ты чего смеешься, Валер? Шутка-то так себе.
Что удивительно – ужин прошел на редкость мирно. Юлькина мать сделала выводы и оставила меня в покое, Юлька знай подъедала пирог, ну а мы и в самом деле усидели бутылку коньяка под гуся, но при этом я особо не захмелел.
– Курить не бросил? – осведомился у меня дядя Сережа, когда бутылка показала дно. – Я тоже. Вредное это дело, но вот все никак. Пошли на воздух, подымим.
– Пошли, – обреченно произнес я, заранее зная, что за этим последует.
Мы устроились в плетеных креслах на просторной, освещенной настенными фонарями веранде, с которой открывался вид на темный ночной сад, и закурили.
– Знаю, о чем ты думаешь, – первым произнес дядя Сережа. – Что я сейчас заведу душеспасительные беседы о том, что ты уже не мальчик, что время от времени свое самолюбие надо засовывать в одно место, что то, что случилось, уже случилось, и так далее. Верно?
– Есть такое, – признался я. – Но я морально готов, так что если хотите – говорите.
– Не буду, – отказался дядя Сережа. – Зачем? И говорить о том, что неплохо бы тебе сейчас выйти из наших ворот, повернуть на углу, дотопать до дома номер семнадцать и нажать на звонок, тоже не стану. Ты уже взрослый, сам все для себя можешь решить. Да, собственно, у тебя и в юности ветра в голове было меньше, чем у любого из вашей развеселой компании, я это хорошо помню. Опять же, ты всегда умел держать ответ за сделанное, в отличие от остальных. Тогда ведь не только ты виноват был, но и приятель твой. Как его… Славы Сивцова сын. Пашка вроде?
– Пашка, – подтвердил я. – Но он заднего не включал, не тот это человек.
– Сначала – нет, – выпустил дымок дядя Сережа. – А вот когда его адвокат… Ладно, не о том речь.
– Не о том, – согласился я. – А о чем тогда?
– О Юльке моей, – закинул ногу на ногу мой собеседник. – Только не говори мне, что не знаешь, как она к тебе относится.
– Может, лучше тогда все же о моей загубленной судьбе поболтаем? – попросил его я. – Честное слово, этот вариант мне нравится больше.
– Не неси чушь, – осек меня дядя Сережа. – Это они считают, что ты все просрал. Я так не думаю, поскольку уверен, что приобрел ты больше, чем потерял. Более того – я тобой горжусь. Что ты так глядишь? Да, горжусь. Имею право. Я знаю тебя с вот такого возраста, ты на моих глазах рос, умнел и даже делился до поры до времени всеми своими секретами. Не с Толей, со мной. А если ваш выпускной школьный вспомнить? То-то.
Это да. Отец прийти на выпускной не смог, был в Бельгии, подписывал какой-то контракт, мама уехала с ним, потому дядя Сережа говорил благодарственное слово учителям сразу и за Юльку, и за меня. Просто наш класс был невелик, каждый из родителей выступал с парой слов. Меня не сильно напрягал тот факт, что моя семья отмолчится, но дядя Сережа отчего-то решил, что сие неверно, отказался от предложенной мной кандидатуры Елены Николаевны, нашей домработницы, и лично толкнул настолько мощную речь, после которой поползли
