Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
насторожило.
– Валерий, вижу, ты сегодня прямо светишься от счастья, – осторожно заметил он после того, как мы обменялись рукопожатиями. – Был бы рад подумать, что данные эмоции у тебя вызвала наша встреча, но отчего-то мне кажется, что это не так.
– Отчего же? – доброжелательно возразил ему я. – Мне всегда радостно с вами видеться. Вы много знаете, вы великолепный собеседник и сотрапезник, в наше время это все большая редкость. Мой родитель, помнится, не раз печалился о том, что высокое искусство правильной застольной беседы совсем скоро уйдет в прошлое.
– Достойнейший человек, судя по всему, твой батюшка, – отсалютовал мне бокалом с минералкой антиквар. – Хотя, по моему скромному мнению, «table talk», уж прости за англицизм, это не просто искусство. Это пласт культуры, со своими традициями и историей. И да, он почти забыт. Застолье вытеснил фаст-фуд, застольные беседы – социальные сети. Впрочем, данная тема – повод для отдельного обсуждения, а я тебя пригласил сюда с другими целями.
К нашему столику подошла официантка и протянула мне толстую коричневую папку-меню, открыв которую, я сразу испытал всплеск ностальгии. Во времена моего взросления в тренд вошли деловые встречи нового формата, на них переговаривающиеся стороны встречались не в офисах, а в ресторанах высокой кухни, причем с женами и детьми, видимо, для того чтобы показать друг другу, что не бизнес для них главное, а семейные ценности. Продлилось это недолго, вскоре все вернулось на круги своя, и деловые люди переместились обратно в переговорные залы бизнес-центров, подальше от лишних ушей и кулинарных изысков и поближе к «заглушкам», гарантирующим сохранность информации. Но года два меня добросовестно таскали по подобным местам, вбив в подкорку ненависть к странным названиям в меню, по которым никогда не поймешь, что за ними спрятано. Как-то раз, помню, увидел вроде бы знакомое слово «буррид». Натурально, подумал, что это эстетская версия хорошо знакомого мне «буррито», порадовался, и в результате получил тарелку очень перченого и жутко начесноченного рыбного супа, да еще и с майонезом. Съел, разумеется, куда деваться, но с тех пор с большим недоверием отношусь ко всем этим «ремуладам», «потофё» и «тимбалям». Тем более что я все равно толком не запомнил, что из этого есть что, кроме, пожалуй, десертных блюд. Эклер – он и в Африке эклер. Ну и выучил еще, что такое крутон.
– Предоставляю выбор вам, Карл Августович, – положил я меню на стол. – Полностью доверяю вашему вкусу.
– Почему нет? – Антиквар сплел пальцы обеих рук в «замок», а после забавно ими пошевелил. – Думаю, наш гастрономический тур мы начнем с террина, мне рассказывали, что здесь он особенно хорош. После, пожалуй, мы порадуем себя турнедо из говядины с…
Под конец заказа Шлюндт окончательно сошел на французский, при этом я, хоть и знал этот язык относительно неплохо, половину из сказанного им не понял, в отличие от официантки.
– Думаю, нам будет вкусно, – сообщил он мне, когда симпатичная барышня отошла от стола. – Ну а пока мы ждем закуски, полагаю, можно кое-что обсудить. Кое-что важное для нас обоих.
– Вы насчет перстня? – уточнил я. – Ну того, что на рисунке?
– Перстень? – поднял брови вверх антиквар. – Нет-нет, эта тема как раз терпит. Речь о другом. Знаешь, Валерий, я очень сильно не люблю лезть в чужие дела. По ряду обстоятельств не люблю. Во-первых, потому что это неэтично. Во-вторых – вредно для репутации. И в-третьих – подобное вмешательство может оказаться небезопасным. Когда я был помоложе и поглупее, пару раз довелось мне сунуть нос туда, куда не следовало, и последствия не заставили себя долго ждать. То, что я тогда уцелел, до сих пор мне кажется чудом. С тех пор я не гневлю Судьбу, поставив себе за принцип простое правило – каждый сам для себя определяет свой жизненный путь, мне до других дела нет. Ну если только человек сам не спросит у меня совета, или его интересы с моими не пересекутся.
– Правильный принцип, – одобрил я. – Сам приблизительно по такому же живу.
– Но иногда карты ложатся таким образом, что мне приходится от него отступать, – печально закончил Карл Августович. – В твоем случае исключительно из личной симпатии. Ты юн и многого не понимаешь, мой дружеский долг донести до тебя кое-какие свои соображения. Ведь я же могу считать тебя своим другом?
Русоволосая официантка, которая в этот момент приблизилась к столику с приборами в руках, услышала последние слова и чуть поморщилась, глядя на нас. Сдается мне, она сделала маленько не те выводы, которые следует.
– Ну конечно же, – с придыханием произнес я, не удержавшись, и подпер голову, рукой, положив два пальца на щеку. – Это не подлежит никаким
