Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
на связи. Если что – мы тебе звоним, ты пробиваешь информацию.
– Понятно, – девушка явно обрадовалась, по квартирам она ходить не рвалась.
– Три на вас, три на нас, – сказал Пал Палыч Герману и посмотрел на участкового. – Аристарх, пиши адреса.
– А к Сизому когда? – взялся за ручку участковый.
– В конце, – отмахнулся Герман. – Толку-то от него.
И правда – рос этот Сизый здесь, и если бы это он шалил, то подобное давно бы проявилось. Вероятность же того, что черная душа дала о себе знать на зоне – мизерна. Да и не прошло бы такое событие бесследно.
Группы разделились, и каждая пошла своим маршрутом – кто налево, кто направо.
В первой квартире, которую посетили оперативники, жила пожилая семья – им дети ее купили. Милейшие люди, они все порывались напоить Пал Палыча и Кольку чаем с вареньем, и трогательно-наивно пытались разузнать детали преступления, поминутно ахая и восклицая: «Ужас-то какой! У нас в Новозыбкове такого сроду не водилось!». Как выяснилось, они всю жизнь прожили в городе, о котором Колька даже не слышал никогда, и сюда, в Москву, их чуть ли не силком перетащили сын с дочкой, соблазнив тем, что они будут нянчиться с внуками. Старики согласились, но только на осенне-зимний период. Летом им было не до того, как сказала старушка: «У нас же огород».
Варенье было вкусное, крыжовенное и клубничное, но эта милая супружеская пара явно была не теми, кого они искали. Герман, конечно, сказал Вике, чтобы она отзвонилась в Новозыбков, который невесть где есть в России, но было видно, что результата от этого он не ждет.
Вторая семья была многодетная и встретила оперативников шумом и гамом. Вот тут Пал Палыч насторожился, внимательно взглядом изучал детей, попутно беседуя с измученной к вечеру мамой.
– Крепыши они у вас какие! – нахваливал он детей, отцепляя трехлетнего бутуза от своей ноги. – Как грибы-боровики!
– Это да, – соглашалась мама, покачивая на руках малыша урожая этого года, который знай причмокивал беззубым ртом и таращил глаза на гостей. – И все гиперактивные, сил нет.
– Так и хорошо. – Пал Палыч засмеялся. – У меня вон племяш, прямо как не пацан. Сидит целый день, молчит, сопит, пупок созерцает. Ни погулять, ни побегать – ничего.
– Не ребенок – мечта! – закатила глаза мамочка. – Господи, мне бы хоть одного такого!
В комнате что-то грохнуло, как видно, кресло перевернулось. Секундой позже, судя по воплям, вокруг него развернулась нешуточная баталия.
– А? – Колька обеспокоился – не поломал ли кто из малых какую конечность, и показал пальцем на выход из кухни.
– Не волнуйтесь, – успокоила его мамочка. – Это они вчера какой-то новый фильм смотрели с мужем, про войну. Вот и сражаются теперь.
– Эх, молодцы, – даже повертел головой от удовольствия Пал Палыч. – Сам таким был! Мама говорила – я даже сразу с зубами родился!
– Разве ж такое бывает? – женщина засмеялась. – Я вон шестерых родила – о таком не слышала никогда.
– Бывает! – заверил ее оперативник. – Это ладно – у меня еще и глаза были разного цвета!
– Вы прямо уникум какой-то! – прониклась женщина. – Нет, мои все в мужа – кареглазые. Только вот Ванечка в меня пошел – глазки у нас голу-у-убенькие, сейчас они слипа-а-аются! А ну, тихо там, дикая дивизия!
Дальше было неинтересно, единственное, что Пал Палыч попросил Вику пробить главу этой семьи, во избежание. Хотя чем-чем, а абортами тут точно не пахло. Да и другими нюансами, имеющими отношение к направлению поисков, тоже.
У Германа тоже было «пусто-пусто». Он уже побывал у мажорного вида юноши и молодой семейной пары, которые не вселили в него каких-либо подозрений.
В третьей, последней квартире оперативников и вовсе ждало разочарование – им просто никто не открыл дверь. Дома никого не было.
Колька еще раз нажал звонок, за дверью была слышна его трель, но результат не воспоследовал.
– Нету никого, – посмотрел он на Пал Палыча и развел руками. – На работе хозяйка, наверное.
Участковый им сказал, что в этой квартире живет женщина, притом – одна. В смысле – без мужа.
– Печально, – отметил Пал Палыч. – Придется ждать, а это время, которого и так мало.
В этот момент на этаже, где они стояли, зашипели двери лифта, из которого вышла миловидная светловолосая женщина лет тридцати, в приталенном пальто, с пакетом в руке и сумочкой на плече.
– Добрый день, – с подозрением посмотрела она на двух мужчин, отирающихся на лестничной клетке.
– Мое почтение, – заулыбался Пал Палыч. – Вы, часом, не из этой квартиры будете?
И он показал на дверь, в которую они названивали.
– Да, – с еще большей опаской ответила женщина. – А в чем дело?
– ГСУ, –
