Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
на уютную полянку. – Поиски стоит начинать отсюда.
– Почему отсюда? – полюбопытствовал я. – Пару минут назад мы не менее живописное место проезжали.
– Так сказал Лукан. – Мадьяр помахал картой. – Ему можно верить.
– Н-да. – Я вылез из машины, и потянулся. – Ну раз Лукан.
В Москве предстоящее приключение виделось мне более простым. А тут, глядя на высокие ели, стоящие с трех сторон вокруг поляны, уверенность как-то немного рассеялась. Тут вообще леса были не чета тем, что я посетил за последнее время, никаких березняков, насквозь просвеченных солнцем. Суровый ельник, через который запросто не продраться.
– Посиди-ка еще маленько в машине, – велел я мадьяру. – Надо кое-что сделать.
– Хорошо, – без малейшего удивления и каких-либо вопросов согласился он. – Как скажешь.
Я взял с заднего сидения пакет с теми продуктами, что купил с утра, повертел головой, заметил между елками слева просвет, да и направился туда.
Точного текста, с которым надо обращаться к лешему, мне никто не надиктовывал, потому я решил импровизировать.
– Добрый день, лесной хозяин, – поклонившись, произнес я, перед тем положив на найденный пенек привезенные гостинцы. – Не обессудь, не знаю, как тебя звать-величать, но все одно хочу поклониться тебе хлебом да сладостями, в знак большого уважения и…
– Ишь какой вежливый, – проскрипел сзади старческий голос. – Давно таких слов не слыхал. Уважение, гляди-ко!
– Большое, – отметил я, поворачиваясь к говорящему. – Еще раз – добрый день, дедушка.
Стар был местный леший, ох как стар, даже на фоне не сильно молодых дяди Егора или дяди Фомы. Борода белая и какая-то поредевшая, нос крючком, сам весь какой-то сгорбленный, на посох опирается. И из телогрейки, что на нем надета, тут и там клочья торчат. Знал бы – купил не только еды, но куртку какую поприличнее.
– Хлебушка, стало быть, мне принес, – прошамкал лесовик, глядя на продукты. – За это спасибо, малец. Давно не едал, давно.
Он направился к пеньку, шаркая по траве старенькими валенками, подшитыми кожей, после с трудом уселся на него, чуть подвинув еду, отломил себе горбушку и медленно начал ее жевать, глядя перед собой.
Однако, ерунда вышла. Как бы дедушка не оказался склеротиком, или, того хуже, маразматиком. У меня на его помощь большие надежды были, а теперь уж и не знаю – выгорит дело или нет.
– А как звать вас? – уточнил я. – Меня вот Валерой.
– Дедом Силантием зови, – посопев, ответил лесовик. – Не пойму никак – ты каких будешь? Ведьмак, что ли? За травами пришел? Или из оборотней, спрятаться надо? Хотя нет, Велесово племя – оно другое, сразу говорит, чего надо. И да, пахнут оне.
– Не тот и не другой. – Отчего-то мне стало смешно, еле улыбку сдержал. – Хранитель кладов я, дед Силантий. Великий Полоз меня выбрал из всех и к этому делу приставил.
Вообще-то про золотого змея я говорить изначально не собирался, но, глядя на этого старичка, я вдруг подумал, что до него вести от дяди Егора могли и не дойти. А если и добрались, то он про них давно забыл, потому лучше перестраховаться.
– Эва. – Дед Силантий вдруг кинул на меня быстрый взгляд. Слишком быстрый и слишком пристальный. – Сам Полоз, говоришь?
Я молча задрал майку и показал ему сплетенных воедино змеек, которые расположились рядом с моим сердцем.
– Слыхал я про тебя. – Мне кажется, или лесовик стал говорить куда быстрее и внятнее. – Приносили сороки вести на хвосте, правда, не думал, что свидеться придется. А с тобой на повозке кто приехал? Брательник твой, или просто дружок закадычный?
– Пожалуй что дружок, – подумав, ответил я. – Не то чтобы закадычный, но… Хороший человек.
– Да какой он человек? – хмыкнул дед Силантий. – Охти мне! Ладно, пошли к нему, что ли? Все ж таки чародей, хоть и не наших кровей, надо уважить гостя. Еду только прибери, парень, тут не оставляй. Лисы у меня наглые этот год народились, чуть что оставишь – жруть!
И он зашмурыгал в сторону поляны, причем теперь вполне шустро, особо не сутулясь и не охая. Вот ведь! А я поверил!
Ласло так и сидел в машине, ожидая моего возвращения. Впрочем, как только мы с дедом Силантием вышли из ельника, сразу из нее вылез и подошел к нам.
– Прими мое приветствие, повелитель деревьев, – приложив руку к сердцу, поклонился лешему мой спутник. – Пусть лес твой растет ввысь и вширь, а звери в нем не переводятся никогда.
– Как он меня назвал? – уточнил у меня дед Силантий.
– Повелитель деревьев, – подсказал я. – У него в стране так лесных хозяев называют, наверное. Он же мадьяр. Венгр, если по-нашему.
– Это не по-нашему, а по-вашему, – осек меня леший. – Мне и то слово неведомо, и другое.
