Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
просто так мне подобное с рук спустят. Вот тоже, кстати! Где справедливость? Чуть что – они давай вертеться и стращать, а когда понадобилась помощь с призрачной сволочью – хоть бы шевельнулись.
Впрочем, сволочь была иноземная, может, дело в этом? Но все равно – могли бы и тяпнуть ее за палец, пусть и ненастоящий.
– Спасибо. – Дед Силантий огладил обновку. – Хороша, прочна. Такое без отдарка принимать не след.
– Отдарка? – Ласло глянул на меня.
– Ну ты ему, он тебе. – Поверх сокровищ я положил наган, после закинул увесистый рюкзак в салон, а следом отправил и раздолбанный кейс. Не тут же его оставлять? По дороге выкинем. – Русская национальная традиция.
– Так уже, отец, – смутился мадьяр. – Куда больше?
– Чугунок заберите, – предложил леший. – Хранитель, а? Деньги к деньгам. Чего он тут лежит?
– Пока не надо, – отказался я. – Но, если ты не против, дед, может, потом за ним и вернусь. Кто знает, как жизнь повернется?
– Приезжайте, – разрешил он. – А еще ящик! Ящик-то из оврага! Его хоть возьмите. Вам не надо, так кому другому отдадите. Тем более, он тут рядом лежит.
– Пошли посмотрим, – предложил я Ласло. Чугунок меня не сильно интересовал, монетами меня уже не удивишь, а вот «кассе» – это любопытно. – Не дело отказываться, когда от чистой души желают подарок сделать.
Тот глянул на часы, вздохнул, и кивнул головой.
«Кассе» представлял из себя массивный жестяной короб, изрядно траченный временем. Нет, на верхней крышке еще худо-бедно читались отдельные готические буквы, и орел с распростертыми крыльями угадывался, но дожди, снега и перепады температур изрядно поработали над этим эхом войны.
Но содержимое, к моему величайшему удивлению, все же уцелело, совершенно не пострадав. Когда мы с Ласло не без труда откинули массивные защелки и приподняли крышку, то дружно и не сговариваясь присвистнули. Внутри все выглядело так, будто щеголеватый обер-лейтенант или гауптман, уж не знаю, в каком чине был тот офицер, чьи кости давно сгнили в этом овраге, только что все сюда положил. И стопку документов, и какие-то бланки, и десяток железных крестов, и пачку блеклых купюр, и даже «парабеллум».
– Деньги к деньгам, а оружие к оружию. – Я протянул руку и взял пистолет. – Вещь!
– Мне он ни к чему, – сразу сообщил Ласло. – Мой брат поспорил бы с тобой за него, но я – не он.
Мадьяр достал из коробки бумаги, начал их перебирать.
– Вот и славно. – Я определил пистолет за пояс, после прихватил две запасные обоймы и засунул их в карман. – Вот и договорились.
Не отдам. Мое. Я, может, о такой машинке всю жизнь мечтал, причем куда больше, чем о груде ценностей.
– Наградные листы, – заметил Ласло, подсвечивая лист фонариком. – А это… Это… Приказы. Вот, распоряжение генерал-майора Эрнста Денера, адресованное командиру 239 пехотного полка, естественно, в копии. «Надлежит выдвинуться в направлении…».
– Выдвинулись, – хмыкнул я, перебивая его. – Вон даже костей не осталось. Но одно у германца не отнять – вещи они делали хорошо. Восемьдесят лет ящик пролежал, и ведь не подмокло ничего.
– Не хотели они тогда умирать, – огладил бороду лесовик. – Так орали, так орали… Но все одно тут остались.
Даже не желаю знать, как именно этот старичок их уморил. От греха.
– Мне ничего из этого не нужно, – произнес мадьяр. – А тебе?
– Вообще-то тоже. Кроме «ствола», разумеется. – Я взял из ящика железный крест, подбросил его на ладони. – У нас есть упыри, которые эту дрянь коллекционируют, но мне подобное не по нраву. Дед Силантий, хочешь, мы этот ящик тут прикопаем?
– Вот еще, – сдвинул брови лесной хозяин. – Чужой он. Столько лет здесь болтается, как бельмо на глазу. Пару раз даже хотел на него грибников навести, так он мне надоел.
– Хорошо, – как всегда, покладисто согласился мадьяр. – Валера, берись вот за ту ручку, и понесли.
Мы утопили ящик в каком-то придорожном отстойнике, километрах в десяти от леса, где столь весело и необычно был проведен этот день. Ну не с собой же его тащить, верно? Ну да, мне, как архивисту, следовало бы все это сберечь, составить опись, сдать, куда следует, но… Оно мне надо? Возни и последующих объяснений будет очень много, а толку – ноль. Тем более что документы в этом ящике не из числа тех, которые можно считать частью нашей истории. В отстойнике им самое место! Как, кстати, и кейсу с раздолбанными замками.
– Вещь, – повторил я, выщелкнув магазин из рукояти «парабеллума». Да, это не наган, никакой зелени на гильзах. Почти век пролежала эта игрушка в коробке, но готова убивать, как и прежде. – Сердце радуется.
– Я не люблю оружие, – сообщил мне Ласло. – Оно создает у человека иллюзию
