Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
даром не нужны. Домик в Малаге или Марбелье – моя мечта!
– Так они вроде стоят не так и дорого? – заметил я. – Особенно на фоне столичных цен на жилье.
– Но я потом еще и работать больше не хочу, – пояснил Стасик. – Хочу просто жить и любить.
– Теперь понятно, – хмыкнул я. – Ладно, пойду гляну, кто там мою подругу тиранит.
Я подошел к кабинету Стеллы и было собрался вломиться в него без стука, дабы изобразить «обраточку» за ее недавний стеб над Юлькой, но замер на месте, услышав голос, который оттуда доносился.
– Характер, Стелла, характер. Весь в отца, такой же упертый. Если чего решил – все, хоть кол на голове теши.
– Так это хорошо, Марина Леонидовна, – промурлыкала ведьма. – В наше время любые принципы у представителей сильного пола воспринимаются как несомненное достоинство, а если к ним добавляется упорство, так это уже чудо чудное. Сами же знаете – мягкотелый пошел мужчина. Слабовольный.
Черт. Черт. Совсем забыл! Значит, добралась-таки мама до Стеллы. Мало того – они, похоже, поладили.
Плохи мои дела. Сильно плохи.
– Если бы упорство, – вздохнула мама. – Тут-то упертость, а это уже не благо, а бремя. Муж при одном упоминании имени сына начинает носом сопеть, Валера вообще в родной дом дорогу забыл. Разве это хорошо?
– Чего хорошего? – подтвердила Стелла. – Но давайте посмотрим на проблему с другой стороны. У ваших общих знакомых сыновья сами хоть чего-нибудь добились? Так, чтобы своим потом, умом, старанием? Простите, сильно сомневаюсь. Им кабинеты и должности по праву рождения перепали, иные и вовсе небось дня не работали, им некогда, им отдыхать надо. А Валерка наш зубами в жизнь вгрызся, знает теперь, почем фунт лиха и каков на вкус свежезапаренный «Доширак». Так что вам не печалиться надо за сына, а гордиться им.
– Горжусь, – невесело засмеялась мама. – Вот только семьи, о которой я всегда мечтала, нет. Развалилась семья.
– Склеим, – бодро заявила Стелла. – Не забывайте, что жизнь продолжает идти вперед, теперь в ней появилась я. Вот мы с Валеркой по осени поженимся, я вам внука или внучку рожу, и все станет хорошо. Супруг ваш, как бы он грозно ни сопел, все равно не устоит перед соблазном на продолжателя фамилии Швецовых посмотреть. Не устоит же?
– Не устоит, – согласилась мама, причем таким тоном, что мне стало ясно – Стелла одержала очередную победу.
– Вот! – продолжила ведьма. – А уж потом никуда они не денутся от нас, начнут плясать под нашу дудку. Мы женщины. Мы все равно умнее их, и теперь нас двое. Еще, глядишь, под одной крышей жить будет. Ваш муж наверняка захочет внука или внучку к рукам прибрать, со словами «с тем не вышло, с этим получится», я, само собой, буду против, вот тогда… Валера, да не топчись ты там, заходи уже.
– Вроде не шуршал ничем. – Я понял, что дурака включать смысла нет, и толкнул дверь от себя. – Как догадалась?
– Твой отвратный одеколон, – отозвалась Стелла, подходя ко мне и целуя в щеку. – Сегодня же вечером его выкину. Ты у меня интересный мужчина, и одет, в большинстве случаев, со вкусом, но парфюм при этом выбираешь такой, что хоть стой, хоть падай.
– Привет, мам, – не обращая внимания на нее, произнес я. – Не ожидал тебя здесь застать.
Сколько же я ее не видел? Года два? Ну да, как-то так. Я тогда «совершенно случайно» встретил ее в переулке, где находился наш архив. Она якобы искала гравера, который квартировал в арбатских домах.
Свинья я? Бесспорно. Так с мамой не поступают, и мне это прекрасно известно. Но лучше так, чем по-другому. Не хочу, чтобы она рвала свое сердце на две части, решая, кто ей дороже – я или отец. Тем более что бате ее поддержка всегда была нужна. Даже не так. Он всегда делал все только ради мамы. Если у него из-под ног вышибить эту основу, то он в такой разнос может пойти, что небесам станет жарко.
А я уж как-нибудь сам выгребу в этой жизни. Пусть даже и с клеймом «не очень хороший сын».
– Ну я ехала мимо, – привычно неумело начала выстраивать версию она. Чего-чего, а врать мама не умела никогда. Не дал ей господь этого таланта. – Увидела вывеску, вспомнила, что давно хотела…
– Мам, не надо, – попросил ее я. – Ты – и случайно? Не бывает.
– Не бывает, – согласилась она.
– Как бы там ни случилось, все к лучшему. – Стелла обняла меня за талию. – Мы наконец-то познакомились. Я ведь Марину Леонидовну сразу узнала, как только увидела. Вспомнила фотографию, что у тебя в стенке стоит, и сразу поняла, кто ко мне в салон заглянул. Так обрадовалась!
– Это правда, – заулыбалась мама, и я заметил, что у ее глаз появились лучики морщинок. А раньше их не было. – Я, признаться,
