Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
уже по-русски: – Хинкали нести?
– Ауцилеблад, – сообщил ему Павел, кивнув.
– Ты грузинский знаешь? – уточнил я, когда официант отошел.
– Немного, – подтвердил оперативник, снова берясь за столовые приборы. – С нашей жизнью хочешь не хочешь на всех языках хоть немного, да научишься общаться.
– Так что с моим вопросом? – решил не отступать я. – Поможешь?
– Скажи, а вот ты попки от хинкали ешь? – поинтересовался Михеев. – Я про хвостик, за который их держать надо. Просто тут кто как, понимаешь? Я вот их не употребляю, а Женька Мезенцева из нашего отдела трескает будь здоров как. Хотя она, ради правды, все ест, что ни дай. Гвозди подсунешь – и их сожрет. И ведь хоть бы грамм веса прибавила, зараза такая. Что-то у нее не то с метаболизмом, как мне думается.
– Можно только позавидовать Женьке Мезенцевой, – признал я. – Паш, со мной такие номера не проходят, так что не надо уводить разговор в сторону. И вообще – все же просто. Да-да, нет-нет. Если в приоритете последний вариант – ты скажи, никаких обид не будет. Мы не дети из ясельной группы.
Молчал оперативник, сопел, жевал сочный сулугуни, макая его при этом в соус, а после принялся за вышеупомянутые хинкали, которые нам подал улыбчивый горбоносый официант.
– Какое именно кладбище? – наконец спросил оперативник у меня, доев третий хинкал. Я ответил, он усмехнулся и произнес: – Ну-ну.
И принялся дальше уписывать ароматную снедь, словно ничего и не спрашивал.
Если совсем напрямую – было у меня огромное желание положить на стол денежку за еду, встать и уйти. Не по мне эти игры, потому что не понимаешь, чего именно хочет человек. То ли он нервы тебе мотает, то ли цену себе набивает, то ли еще что… Собственно, лет пять-семь назад я так бы и поступил, но сейчас я стал старше и, надеюсь, умнее, потому сидел напротив жующего оперативника и лениво ковырял вилкой в своей тарелке.
– Зря не ешь, – заметил это Павел. – Готовят тут подходяще, мне нравится.
– Не сомневаюсь, – отозвался я. – Просто аппетита нет.
– Значит, мало движешься, – назидательно произнес Михеев. – Вот я неустанно бегаю, что твоя блошка по песику, потому есть и спать хочу постоянно.
Он расправился с едой, запил ее остатками компота, ослабил ремень на джинсах и удовлетворенно выдохнул:
– Уффф! Вот теперь – хорошо.
– Ну хоть кому-то, – не удержался от шпильки я.
– Хорош язвить, – попросил меня сотрапезник. – Ни к чему это сейчас. Не в смысле – я обижусь и уйду, просто ситуация не располагает.
– Рефлексы, – пояснил я. – Не всегда могу их контролировать.
– Тренируйся, значит. В твоих нынешних реалиях за неверно сказанное слово или поступок запросто могут глотку перекусить или сердце вырвать. В самом прямом смысле. Некоторые фразы и интонации, которые обычные люди просто мимо ушей пропускают, относя их к словесному мусору, в твоем новом мире могут послужить поводом для смертной вражды или чего похуже.
– Куда уж хуже? – опешил я. – Смертная вражда!
– Есть куда хуже, – заверил меня оперативник. – Смерть тела неприятна, но смерть или рабство души куда хлеще. Ладно, это все отвлеченные разговоры. Валер, повторю вопрос – на кой тебе эта побрякушка? Я просто понять хочу, это для меня важно.
Я помолчал с минутку, а после взял да и рассказал ему все. И про коп в старой деревне, и про лес, и про Великого Полоза, и про то, какой урок тот мне задал. Собственно – а что тут такого? Невелик секрет, на самом деле.
– Теперь понятно, – кивнул оперативник. – Что-то подобное я предполагал с самого начала, а у Ростогцева в этом убедился окончательно. Ну а с чего бы молодому парню побрякушки старые под себя грести? Не тянешь ты никак на коллекционера или собирателя древностей. А теперь ясность появилась, обоснованность поступков. Великий Полоз, значит? Давно о нем не слышал.
– Очень умирать по осени не хочется, – произнес я. – Потому кровь из носу надо эту подвеску из могилы изъять, причем относительно законным путем.
– Молодец, кстати, что сам на могилу с лопатой не поперся, – похвалил меня оперативник. – Или местную бичеву для этой акции не нанял. Хозяева кладбищ славятся не только своим скверным характером, но и редкостной мстительностью. А тут еще и место старое, что совсем уж паршиво.
– Если не секрет?
– Чем старее погост, тем сильнее его Хозяин. Чем сильнее Хозяин, тем непомернее его эго. То есть они очень сильно любят себя и не любят всех остальных. Нет, в переговоры вступают, если правильно себя подать, но навстречу идут только тогда, когда видят в этом какую-то выгоду. Ну или если их к тому обязывают определенные обстоятельства. Н-да… Чуть бы раньше тебе этим делом озаботиться, приятель? Обитал
