Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
в которой сидел Михеев, тормознула близ ворот, я очень здорово себя накрутил, настолько, что бдительный оперативник это сразу заметил.
– Очкуешь? – вместо приветствия поинтересовался он у меня, открывая багажник. – Не комплексуй, это нормально. Все же не на пьянку в баню идем, а туда, где прошлое победило настоящее, став частью вечности. Что ты на меня так уставился? Я все-таки философский факультет МГУ закончил в свое время.
– А чего тогда в полицию пошел работать? – удивился я еще сильнее.
– Судьба. – Оперативник достал из багажника увесистый пакет. – Она играет человеком, а человек играет на трубе. Был философ, стал мент, в России и не такое случается. Пошли, я выяснил, где тут лазейка в заборе, через нее на территорию попадем. Сторож небось дрыхнет, иначе он тебя с крыльца сторожки давно бы шуганул.
Место, где находилась лазейка, оказалось мне знакомо. Именно тут мы с князем общались прошлой ночью. И призрак, кстати, тогда что-то на данный счет говорил, просто я запамятовал.
Я протиснулся через чуть погнутые в одном месте прутья ограды, спрыгнул с постамента и огляделся. Кусты, деревья, все серое и мокрое. И – тишина вокруг, одновременно похожая и не похожая на ту, что стояла с той стороны забора.
Или я просто продолжаю себя накручивать.
– Так. – Павел стряхнул с плеча упавший на него с березы листок и покрутил головой. – Если я ничего не путаю, нам вон туда надо топать. Там дерево.
– Дерево? – совсем уже оторопел я. – Какое дерево? И чем тебе эти не подходят?
– Не бери в голову, – отмахнулся оперативник. – Делай, как я говорю, да и все. Пошли, пошли. Есть у меня большое желание побыстрее все закончить и успеть сегодня хотя бы часиков пять поспать. И так вымотался, а вечером нам надо одного засранца-экстрасенса за глотку взять. Он где-то умудрился действующий артефакт в виде хрустального шара раздобыть, и теперь им активно пользуется, не понимая, что творит.
– А чего вы раньше его не схомутали?
– Не знали, как артефакт обезвредить, – пояснил Павел. – Без этого – никак, он же своего владельца еще и защищает. Хотя если подумать, кто тут кого использует, – это спорный вопрос, полагаю, душу свою этот дурак уже просрал. Ладно, тебе оно ни к чему. Идем уже.
Он пробрался через кусты до того места, где начиналась одна из многочисленных плиточных дорожек, которых на любом кладбище не счесть, зачем-то поклонился ей, попутно прошептав фразу, в которой я ни слова не разобрал, а после направился по ней туда, где размахивали мокрыми ветвями деревья, охранявшие могилы от солнца и мирской суеты.
Уверенность оперативника отчасти передалась мне, выгнав из души поселившийся там было липкий страх. Я вообще труса никогда не праздновал, научившись еще в детстве загонять это чувство как можно глубже, но одно дело помахать кулаками или объяснить отцу, почему столько «гусей» нахватал в школе, и совсем другое – иметь дело с мертвыми. Тут привычка нужна.
Павел бодро топал по дорожкам, поглядывая по сторонам и что-то насвистывая. Он, похоже, на самом деле знал, куда следует идти, и это окончательно меня успокоило. Настолько, что я даже не вздрогнул, когда дорогу нам преградили несколько призраков, выглядящих, надо признать, довольно импозантно. Да-да, именно так. Не жутковато, а импозантно. Внешний вид одного навевал мысли о девятнадцатом веке, когда в моде были вицмундиры с позументами, второй о временах гражданской войны, где уместными являлись кожанка и кепка со звездой, а третий напоминал обычного чиновника из министерства.
– Стоять! – рявкнул обладатель кожаной куртки и шаровар с лампасами. – Кто такие? Как звать?
– Ага, сейчас возьму и разоткровенничаюсь, – сплюнул призраку под ноги Павел. – Свали с дороги, нежить, нет у тебя над нами власти, мы пришли в ваш дом без злого умысла. И сразу, для понимания – не к тебе пришли, а к вашему Хозяину, ясно? Потому мы оба пока под его защитой, ровно до той поры, пока не скажет обратного. Тронешь меня – жди беды, отправишься червей пасти под землю лет на двести.
– Слушай, а я читал, что призраки первыми с людьми не заговаривают, – сказал я Михееву.
– Те, что приходят в твой дом – нет, – объяснил мне он. – А этим на условности плевать, они тут в своем праве. И вообще – помалкивай, мы же договаривались. Ну а ты, комиссар, веди нас к кладбищенскому дереву, причем короткой дорогой. И нечего красным светиться, ясно? Меня этой иллюминацией не напугаешь.
Дерево, которое за сегодняшний вечер уже несколько раз упомянули, оказалось довольно неприглядным. Старое, без листьев, с облезшей корой, оно вызывало чувство жалости.
– Это, по сути своей, алтарь, – пояснил мне Михеев, доставая из пакета массивный
