Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
начала.
Я накрыл подвеску ладонью, и облегченно вздохнул – та, наконец, проснулась.
«Хранитель, ты хочешь меня отпустить? Какое счастье! Я так устала, я больше не хочу терять своих хозяек одну за другой».
«Так это не ты их заставляешь гореть в огне?» – удивившись, спросил ее мысленно, зная, что меня услышат.
«Они уходят сами, это их выбор, но отчего-то всегда одинаково, как та, ради которой меня создали. Моей вины в том нет, видимо, так хочет великая насмешница Судьба. Так ты отпустишь меня?».
«Иди, – разрешил ей я. – Добрый путь!».
Светлое облако, чем-то похожее на сотни маленьких бабочек, окутало как меня, так и призрак, что так и стоял рядом. Подобно колокольчику прозвенел беспечный девичий смех, полыхнула яркая вспышка, – и вот снова на меня обрушилась кладбищенская темнота.
Но – только на меня. Гончаренко рядом не было. Подвеска на земле валялась, а призрака и след простыл.
Все-таки какой бардак с этими ювелирными гостями из прошлого! Совершенно невозможно предугадать, что от них ждать. С предыдущим перстнем вроде как все просто получилось в плане его поисков, а по факту я чуть в ящик не сыграл. А тут – пока до этой подвески добрался, все нервы сжег, а она только хвостиком вильнула и ушла в свое синее море. Ни тебе стресса, ни тебе битвы.
Вот только как бы мне новых проблем из-за этой беглянки от посмертного правосудия не заиметь.
– Сплошные убытки от тебя, Хранитель! – рыкнул умрун. – Я лишился подданной по твоей милости. Улизнула она под шумок! Хитра, хитра!
Надо, наверное, что-то сказать, но – нечего. Признавать вину нельзя, этот красавец сразу на меня долг повесит, извиняться по той же причине не стоит. Лучше отмолчаться, это наименее затратный вариант.
– Ну ушла и ушла, – внезапно успокоился повелитель мертвых. – Туда ей и дорога. Мне меньше хлопот, через сто лет не придется ей новое наказание назначать.
Я поднял с земли подвеску, сделал несколько шагов вперед, и протянул ее Хозяину кладбища.
– Вот, держи. Возвращаю, как договаривались.
Тот на мгновение замер, а после снова расхохотался.
– Ох, Хранитель кладов, чую, тяжко тебе жить будет, – сквозь смех прогудел он. – Ты дела пытаешься по чести вести, и от других того же ждешь. А она нынче товар неходовой, мало кому нужный.
– Зато кулак всегда в цене. – Я подбросил подвеску на ладони. – На сдачу тем, кому что-то не нравится, всегда могу тумаков отвесить.
– Ну если так, то конечно, – не без иронии произнес Хозяин кладбища. – Себе эту побрякушку оставь. На память. И – не забудь про обещания, что дал. Я, знаешь ли, тоже люблю дела вести по чести. Впрочем, и на тумаки, как ты понял, не скуплюсь. Эй вы, двое! Проводите Хранителя кладов до выхода.
Я, вспомнив начало разговора, отвесил умруну поясной поклон и направился за парочкой призраков, наряженных в костюмы комедии дель арте, если точнее – Панталоне и Труффальдино. Почему, отчего – поди знай. Может, они актерами были и прямо на сцене померли? Читал я про такой старый обычай, еще дореволюционный, хоронить актеров в тех костюмах, которые принесли им самую большую славу.
Мы уже почти вышли на аллею, когда меня остановил окрик Хозяина кладбища.
– Хранитель, еще один совет. – Его голос плыл над мокрой травой как река, окутывая туманом темные безвестные могилы. – Не рассказывай человеку, кто пришел сюда с тобой, о нашем договоре. Ему не стоит знать о том, что мне интересны судьбы старых богов. Думаю, он о чем-то таком догадался, но ты все одно помалкивай.
– Услышал, – кивнул я. – Он ничего не узнает.
– И вообще – не верь судным дьякам. Ни одному из них не верь. И держись от них подальше, подольше проживешь.
– Даже так? – склонил голову к плечу я.
– Для нас существует хорошо и плохо, какой бы из сил мы ни служили. У нас есть друзья и враги, те, ради кого мы умрем и ради кого мы убьем. А у них – только закон, служение ему есть суть жизни судных дьяков. Они не предают и не лгут в глаза, в этом никто их не упрекнет, но и всей правды никогда не говорят. Ты узнаешь от них ровно столько, сколько нужно им, а не тебе, потому что разменной монете лишние знания ни к чему. А если вдруг встанет вопрос, что выбрать – свершившееся правосудие или твою жизнь, они всегда выберут первое. Поверь, я сейчас дал тебе хороший совет.
– Не сомневаюсь, – снова поклонился я. – И очень за него признателен.
Я не соврал своему новому знакомому, поскольку и в самом деле не собирался откровенничать с Михеевым. Само собой, что слова умруна надо делить на три, тут без вариантов. Он не любит тех, кого называет судными дьяками, как, впрочем, и все остальные представители мира Ночи, по крайней мере, те, с которыми я свел знакомство. Да оно и понятно,
