Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
Дела призывают.
– Какие это дела? – насторожилась Стелла. – В субботу вечером?
– Неотложные и важные. – Я подошел к опечалившейся маме, встал на одно колено рядом с ее креслом и взял ее руку в свою. – Ну извини, вот такой у тебя сын непоседа. Но я еще приеду. Правда. Вон со Стеллой и приеду, если ты не против.
– Еще через год, – печально произнесла мама. – Или через два. И только тогда, когда отца не будет дома.
– Да, – подтвердил я. – Когда его не будет дома. Это не обсуждается.
– Упрямство, возведенное в принцип – беда, – иезуитски заметила Стелла. – Бьюсь над ним, бьюсь – все без толку.
– Если ты не можешь переделать мужчину, меняйся сама, – не поворачивая головы, бросила мама. – Или оставь его для другой женщины, той, что окажется мудрее и сильнее.
Извини, Воронецкая, но ты в пролете. Этот тон мне прекрасно известен.
– Пойдем, перед отъездом ты кое-что должен увидеть, – попросила меня мама, вставая с кресла. – Давай, давай.
Что именно она имела в виду, я понял не сразу, но когда мы спустились по внутренней лестнице в гараж, удивлению моему не было предела.
– Он же был в хлам? – произнес я, глядя на серебристый «Волант», стоящий у левой стены, на моем обычном месте. Ну когда-то моем. – Восстановлению не подлежал.
Может, это не мой? Может, отец забавы ради новый купил?
Я перегнулся через дверцу машины и открыл перчаточный ящик. Как бы тогда нас с ним не размотало, с ящиком ничего случиться не могло. И с надписью «В+Ю», которую в хлам пьяная Юлька там нацарапала пилкой для ногтей после одной из вечеринок в «Лондоне», соответственно, тоже. Я тогда, помнится, ее чуть не прибил, а она только хихикала, и мне язык показывала.
Проведя ладонью по левой стенке, я нащупал кривые буквы.
Это мой «Астон Мартин». Мой!
– Славная машинка, – заметила Стелла. – Не новая, но славная. И цвет салона симпатичный. Сколько лошадок?
– Пятьсот семнадцать, только мне еще… – на автомате ответил я, после оборвал фразу на полуслове, и глянул на маму. – Но как? Зачем?
– А ты подумай, сын, – посоветовала она мне. – Подумай, и, может, поймешь, зачем отец в ремонт именно этой машины столько времени и денег вбухал, хотя ему было проще новую купить. Или вовсе никакую не покупать, потому что не для кого.
– Он же тогда ее в переплавку отправил? Я сам видел, как увозили то, что от «малыша» осталось после… После случившегося. А он еще орал, что и меня в ту же печку засунуть надо, дескать, мир тогда получит шанс на то, чтобы уцелеть.
– Глаза есть? – уточнила у меня мама. – Ты все видишь. А если есть мозги, то, может, что-то и поймешь.
Пискнул смартфон, уведомив меня о том, что люди князя уже стоят у ворот дома. Как они шустро, а? Однако надо идти, пока охрана не начала выяснять, кто это тут запарковался. Не дай бог клыки увидят или красные глаза.
И хорошо, что надо идти, потому что очень много сумбура в голове возникло. И разбираться в нем сейчас я не желаю.
– Мозги есть, – буркнул я. – И на память, мам, я тоже не жалуюсь. Ладно, еще раз мои извинения, но я побежал. Нет-нет, Стелла, ты оставайся, с мамой поболтай, торта покушай. Всё. Люблю, целую, Валера!
Само собой, в машине обнаружился Данила, который презрительно сморщился, глянув на мой внешний вид, но благоразумно ничего не сказал. И правильно, ибо я сейчас сильно не в духе. Не люблю себя в моменты душевного раздрая.
Вот зачем сюда поехал? Для чего ковырнул то, что давным-давно затянулось? Еще и Юльку расстроил тем, что она меня со Стеллой снова увидела. И разозлил. Вон она даже ни одной СМСки не написала, никаких тебе «ненавижу» и «видеть не желаю» нет. Значит, плохо дело.
Тьфу! Скорей бы на работу выйти, на самом деле, к моим кумушкам с их маленькими радостями и горестями. Опять же – август на носу, скоро в архиве запахнет яблоками, которые сотрудницы станут привозить корзинами с дач. Тишина, покой, благолепие.
На территорию парка нас на самом деле пустили, причем без каких-либо вопросов и взмахов руки. Мы проскочили через главные аллеи, миновали усадьбу, оставили справа блестящую под луной Каменку и остановились где-то в районе новой оранжереи. Ну по моим прикидкам, разумеется. Я тут бывал, и не раз, но сказать, что свободно ориентируюсь в местных маршрутных хитросплетениях, все же нельзя.
– Рад видеть, – поприветствовал меня князь, выходя из тени раскидистого дерева, его сопровождали несколько крепких вурдалаков. Мало того – он дружелюбно помахал мне черной тростью с серебряным набалдашником. – Экий ты сегодня франт, Валера!
Данила, вылезавший с водительского места, тут же что-то очень негромко сказал тому нашему спутнику, что сидел рядом с ним, после чего оба засмеялись.
