Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
она будет справедливой, я с тобой дела веду прозрачно. Если есть сомнения, можешь походить по онлайн-аукционам, посмотреть динамику лотов с аналогичными экземплярами. Еще, если хочешь, я могу взять монеты, скажем так, на комиссию, но это муторный процесс, мне придется вести дополнительные записи…
– Если честно, вообще не собирался это добро продавать, – прожевав кусок ватрушки, ответил ему я. – Как-то об этом не думал. Лежат и лежат. Нет, у нас был разговор о жетоне, но…
– А что проку в подобных вещах, если они просто лежат? – изумился Шлюндт. – Валера, если все будут думать так, как ты, коллекционирование умрет. Отпусти этих золотых птичек на волю, не держи их в клетке.
– Пусть летят, – согласился я, понимая, что старичок все равно теперь от меня не отстанет. Он будет нудить каждый день, пока не добьется своего. А мне, по сути, все едино – что монеты, что купюры. – Только парочку себе на память оставлю, ладно? Вот эту и… Вот эту.
– Эту не надо. – Антиквар вынул у меня из пальцев один из рублевиков. – Это не самый редкий, но все же нечастый год. На тебе другую монетку, она и номиналом побольше – целый червонец. И новенькая совсем, смотри, как блестит! А теперь посчитаем.
Кофе был отодвинут в сторону, Карл Августович положил перед собой смартфон, в котором был открыт калькулятор, и углубился в расчеты, то и дело перекладывая денежки из стороны в сторону.
– Вот как-то так, – сообщил он мне минут через десять, развернув телефон таким образом, чтобы я увидел цифру в графе «Итог». – Как тебе? Это в рублях.
– Впечатляет, – признался я, – и даже очень. Не сразу такая цифра в голове укладывается.
– Неплохой улов, Хранитель кладов. – Похлопал меня по плечу Шлюндт, вставая. – Очень неплохой. И ведь это только начало.
Он открыл наплечную сумку, с которой пришел и которую не оставил в прихожей, а после начал выкладывать на стол пачки денег в банковской упаковке, причем речь я сейчас веду не о рублях.
– Мне подумалось, что так будет лучше, – словно прочтя мои мысли, произнес он. – Компактнее. И потом – деньги и есть деньги. Можешь не пересчитывать, здесь столько, сколько нужно. Даже чуть больше, это, скажем так, маленькая премия за твою готовность к деловому диалогу.
– И вот куда мне столько? – Я взял одну из пачек, вынул из середины евровую «двухсотку» и пропустил ее между пальцами, ощутив привычную шершавость. Рефлексы есть рефлексы, не начать бы только на автомате в трубочку ее скатывать. Шутка.
– Живи, – посоветовал Шлюндт. – Просто живи. Не обижайся, но сейчас ты все же существуешь. Из разговора с Мариной Леонидовной я понял, что после некоего инцидента ты выбрал для себя путь схимника. Это достойно уважения, но… Жизнь проходит мимо, а с ней тебя покидают лучшие годы. Вернись в большой мир, Валера. Он ждет тебя. А эти бумажки помогут вспомнить о простых радостях бытия.
– Вы просто змей-искуситель, Карл Августович, – усмехнулся я. – По-другому не скажешь.
Антиквар вдруг застыл на месте, после забавно качнулся влево-вправо и издал горлом звук, более всего похожий на шипение. Следом за этим он расхохотался.
– Похож? – уточнил он у меня. – По лицу вижу, что похож. Нет, мой мальчик, я не он. Но если для того, чтобы ты был счастлив, мне придется покрыться зеленью с разводами, я это сделаю. Да, ты не против, если я прихвачу этот мешочек? Спасибо!
Он сгреб большинство монет в выпрошенную тару, а оставшиеся разложил по сафьяновым футлярам, обнаружившимся все в той же сумке. Что до жетона – он отправился в миниатюрный прозрачный куб довольно тонкой работы.
Интересно, насколько сильно он меня надул? В процентном соотношении? Наверняка ведь неслабо. Впрочем, я не в претензии, потому что на самом деле не очень понимаю, что с этими деньгами делать стану. Да, признаться, я своими-то их не считаю. Не получается. Они есть – и все, я их храню, не более того. Для кого? Для чего? Без понятия. Просто вот так разложился пасьянс. Мне положен какой-то процент за хранение, я им пользуюсь, а остальное трогать не хочу, не выйдет из этого ничего путного. Сначала думал, что создаю запас на будущее, а теперь и эти мысли испарились, будто их не было.
Да и о Стрече с Нестречей, что свились в кольца близ моего сердца, я не забываю. И они обо мне наверняка тоже.
– Теперь перейдем к другому не менее важному вопросу, – застегнув сумку, промолвил антиквар. – Валера, ты же помнишь, что за тобой числится… мнэ-э-э… Скажем так, одно желание? Желание в виде клада? Я о своем гонораре за помощь в поисках перстня.
– Разумеется. И готов его выплатить, договор есть договор.
– Вот и славно. – Потер ладошки Шлюндт. – Значит, завтра с утра мы с тобой кое-куда отправимся.
