Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
до самого конца.
Ну а бомжей и вовсе никто никогда не искал, в силу того что они никому не нужны.
А еще теперь мне стало ясно, зачем могилу жены Митрохина цементом залили. Он не хотел, чтобы кто-то из особо упорных тружеников пера выяснил, что там никого нет, что гроб пуст. Среди этих товарищей иногда встречаются отмороженные на всю голову люди, которые в поисках сенсации не то что могилу раскопают, но и что похлеще устроят. Одна Юлькина подруга как-то с таким шизиком встречалась, так вот, его посадили за то, что он автостоянку подпалил. Зачем? Чтобы после из этого журналистское расследование устроить! Уж не знаю, кого он искать собирался и каким образом, но факт есть факт. Правда, не получилось из этого ничего, полиция его схомутала быстрее, чем он успел вторую статью опубликовать.
Вот и вопрос с камерами разрешился. Правильно, нет такого следящего устройства, к которому раньше или позже кто-нибудь да не подключится, и нет такой записи, которая не ускользнет из рук владельца, особенно в наше продвинутое время. Да и вряд ли Митрохину приятно смотреть на тот кошмар, который творится по ночам в его доме, особенно если учесть, что этим промышляют самые близкие ему люди.
Две жуткие фигуры пересекли освещенный участок первого этажа и почти скрылись в коридоре, следуя по следам раненого бомжа. Причем в их походке не было совершенно ничего от того, что показывают в сериалах. Никакого покачивания из стороны в сторону, никаких выставленных вперед рук или урчания «мозги-и-и-и», нет-нет. Они двигались неотвратимо, как гончие на охоте, разве что только не мчались, подобно молниям, а неспешно шаркали босыми ступнями по полу.
Охота. Именно это слово лучше всего подходило к увиденному мной. Не знаю, сохранились ли в них остатки прижизненного разума или тут в ход вступила безраздельная жажда крови, помноженная на голод, но они точно гнали человека как дичь, с тем чтобы в какой-то момент добраться до него и убить.
Или в них говорила извечная ненависть мертвого к живому?
В этот самый момент жена Митрохина, уже почти скрывшаяся в темноте коридора, вдруг остановилась и задрала голову вверх, ее тусклые белесые глаза начали обшаривать балюстраду второго этажа.
Я моментально прижался к колонне и даже дышать перестал. Черт, она нас учуяла! Не знаю как, но все именно так и обстоит. Как видно, та же мысль посетила и Изольду, которая повторила мои движения.
Секунды текли как часы, я обливался потом и боялся пошевелиться. Но вот снизу раздался еще один стон-мольба, на этот раз еле различимый, а следом ноги мертвячки снова зашмурыгали по полу.
«Ты идешь? – поинтересовался у меня голос кулона. – Я же жду!»
Более всего мне хотелось вернуться в коридор и нырнуть в зеркало, за которым начиналась дорога к дому. Вот только что потом? Дело даже не в осенней встрече с Полозом, на которой мне придется разводить руки в стороны и признавать свою вину. Я сойду с ума раньше от беспрестанных кроваво-эротических снов с участием Джованны Первой в главной роли.
А добром он кулон не отдаст, нет. Не расстанется с ним ни за какие коврижки, достаточно только вниз глянуть, чтобы это понять.
– Ушли, – еле слышно шепнула Изольда. – С кем же этот урод договорился?
Я поймал ее взгляд, а после ткнул пальцем в сторону первого этажа, попутно тяжко вздохнув.
– Туда? – уточнила ведьма. – Услышал? Тогда быстро!
Она черной тенью скользнула мимо меня, я двинулся следом, гадая, откуда она знает, что нам именно туда надо идти. Впрочем, направление было взято строго противоположное тому, куда направились мертвячки, потому оно меня устраивало. Я мало чего боюсь, но эта парочка, не скрою, страху нагнала.
То ли Изольда каким-то образом успела ознакомиться с планами дома, то ли просто чутье у нее оказалось великолепное, но она все сделала верно, вскоре мы оказались у витой лестницы, ведущей на первый этаж. Кстати, тут же обнаружился и проход на третий, но он был надежно скрыт массивной дверью, испещренной сотнями царапин. Сдается мне, я знаю, откуда они взялись. Вряд ли этой парочке поставляют объекты для охоты ежедневно, выдаются, скажем так, и голодные времена, вот тогда они приходят сюда, к этой двери, и пытаются ее сковырнуть, чтобы добраться до того, кто прячется от них за ней.
Воистину, не понять мне некоторых людей. Ясно, что Митрохин сейчас там, на третьем этаже, находится, может, спит, может, коньяк пьет, уж не знаю. И так у него проходит каждая ночь. А за дверями скребут, скребут… Что за блажь, зачем это нужно? Я уж молчу о тех жизнях, которые теперь на его совести до конца дней останутся.
«Иди. Иди же скорей», – голос в голове становился все громче. Ну, хоть в чем-то повезло, следовать за нежитью нам
