Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
успел сына какой-то дуре заделать, и тот со временем семейным бизнесом наверняка займется, но нам с тобой от этого не жарко и не холодно. А что до ритуала – он мертвеца оживляет, причем по-настоящему. Покойник помнит все, что было до смерти, говорит, ходит, смеется. Все с человеком как раньше, но только души в нем нет, и в этом все дело. Понимаешь, Валера, душа – она как сито, хорошее и плохое отделяет друг от друга, людское от нелюдского. А если ее нет? Но и это не самое паршивое, есть люди вроде как с душой, а на деле хуже бездушных тварей. Другое скверно – ритуал этот черный, причем до края. И тот, кто его провел, не мог не знать, что сотворил.
– Снова не понимаю, – признался я.
– Это как посев, – пояснила ведьма. – Колдун бросил мертвое семя в мертвую почву. В природе оно не прорастет, а вот тут – запросто. Через какое-то время все самое скверное, что в человечьей сути есть, наружу вылезет, и тут уже неважно – ребенок, взрослый, мраку все равно. Раньше на его пути душа стояла, но теперь-то ее нет. Дальше – больше, и в результате получится то, что мы с тобой видели. Разумная плотоядная тварь, для которой смысл существования отныне заключается в чужой боли и страхе. Двойная смерть, Валера, двойная смерть. Сначала ушла душа, а потом и тело переродилось. Теперь понимаешь, почему их последышами зовут? Они вобрали в себя все самое скверное, что только можно, всю грязь со дна людской натуры зачерпнули и наружу вытащили. А теперь представь мучения того же Митрохина, который дважды потерял своих родных.
– Как-то мне его не жалко, – признался я, – ибо он дурак. Играть со смертью, да еще таким образом – верх идиотизма.
– Похоже на то, – согласилась со мной ведьма. – А еще знаешь что? Колдун его не предупредил о последствиях, я в этом уверена. И догадываюсь почему.
– Если не секрет? – Мне на самом деле было интересно.
– Думаю, он и мать, и дочь во время ритуала себе подчинил, – неторопливо произнесла Изольда, – заложил в них эту функцию, если можно так сказать. Не знаю, зачем именно, но тем не менее. Может, планировал со временем их руками отца семейства убрать и до его казны добраться, может, еще зачем. Вариантов масса.
– А мне другое непонятно. Если Митрохин видел, что стало с дочерью, зачем то же самое с женой сделал? За такое колдуна-наемника надо убивать, а не по новой звать.
– В ребенке дерьма меньше, чем во взрослом человеке. – Передернула плечами ведьма. – Процесс перерождения идет медленнее. Может, все нормально было, ходила дочка, говорила, все как раньше, только неживая. А мать все же не смогла ее такой принять, не справилась, рвало ей это сердце, она на себя руки и наложила. Тем более что вроде она еще и умом тронулась, за чокнутыми же не уследишь. Митрохин снова вызвал колдуна, тот выполнил просьбу заказчика. А дальше события пошли куда быстрее. Сам посуди, сколько всего в этой бабе сплелось: детоубийца, самоубийца, да еще и на голову больная. Ей много времени не понадобилось, чтобы стать тем, что мы видели. Ну а дочка следом за мамой подтянулась, и началась большая охота.
– Согласен. – Я потер лоб. – А убить их можно вообще?
– Убить можно любого, – отозвалась ведьма. – Бессмертия нет. Но этих – сложно. Тут огонь нужен, причем не простой, от спички или зажигалки зажженный. Наверняка и другие способы есть, но мне они не известны.
– Любопытно. А вот еще интересно – как их после в тот бункер загоняли? Ну, когда светало?
– Да они сами туда прятались, – пояснила Изольда. – Не переносят последыши солнечный свет органически, их время – ночь. Ритуал-то на старой магии завязан, языческой, а там свет и тьма были четко разграничены. Я именно потому на кащеевича и грешу. Хотя тоже странно – Морана ему сроду помогать не станет, а такие штуки по ее ведомству проходили, это точно. Мне Марфа много про старую магию рассказывала, она в подобном разбирается.
Морана? Знакомое имя. Это же ей служит таинственный некто, которого мне надо отыскать для Полоза.
– Изольда, а вот Морана… – начал было я плести фразу, но, увы, мы подошли к зеленой воронке, за которой была моя квартира.
Ведьма пропустила меня вперед, да еще и в спину подтолкнула как следует, потому я из зеркала не вышел, а вылетел.
– Жив, – констатировала Марфа, сидящая за столом и попивающая чаек из моей любимой кружки. – Уже хорошо.
– Чудом, – сообщил ей я, вставая, и получил очередной толчок в спину от Изольды.
– Да что такое?! – возмутилась та. – Опять ты на проходе застрял!
– Еще пара таких прогулок – и навострюсь, – пообещал ей я.
– И кто там был? – осведомилась у моей спутницы Марфа.
– Последыши, – устало отозвалась Изольда. – Матерые. Двое.
– Мама и дочь, – усмехнулась глава
