Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
что овраг – это не более чем овраг. Глубокая канава.
– Канава, – усмехнулся Шлюндт, – скажешь тоже. Нет, друг мой, все не так просто с подобными местами. Когда я был помоложе, то занесло меня под Царицын… Ну, тогда еще Царицын, теперь-то это Волгоград. Дела у меня там были важные. Я был как ты сейчас, то есть любознателен и отважен, и на свою голову услышал про некие Даниловские овраги, что недалеко от города находятся.
– И что? – верно расценил я паузу, возникшую в рассказе, тщеславный старик хотел увидеть мою реакцию.
– Еле ноги оттуда унес. Да-да. И больше я туда доброй волей не сунусь, мне уже пережитых приключений с лихвой хватило.
– А ведь ваша правда. – Я достал из кармана рюкзака сигареты. – У нас ведь тоже есть такое чудо-место, в Коломенском, Голосов овраг. В нем вроде врата в прошлое открываются и все такое. Я передачу по телевизору видел, давно еще.
– Врата, – усмехнулся Шлюндт. – Вот это как раз сказки. Но место там на самом деле непростое, тут ты прав. В иные дни, а особенно ночи, человеку там делать совершенно нечего, есть только он не самоубийца. А уж что там творится в первый день года!
– А что там творится? – заинтересовался я.
– У подруги своей новой спроси, – с ехидцей порекомендовал мне Карл Августович. – Она на диких скачках завсегдатай, это я наверняка знаю. Ладно, кури и пошли. Канава, скажет же!
Лагерь вблизи являл собой довольно печальное зрелище. Провалившиеся крыши корпусов, останки качелей и каруселей, заросшие крапивой и лопухами, безногий гипсовый пионер с поднятой ко лбу рукой, который почернел от времени, – это все наводило на грустные мысли о бренности всего сущего. Ведь когда-то тут звенел детский смех, раздавались бодрые песни, пахло котлетами и зеленкой, по вечерам под березками и в беседках бушевали на фоне летней дружбы, а может, и любви, гормоны у ребят и девчонок из старших отрядов. Все было – и ничего не осталось, только бурьян вокруг, лебеда и прочая растительность. И – да, деревья, которые лет через десять-двадцать на самом деле окончательно уничтожат последние следы пионерлагеря «Солнечный».
Но все эти невеселые мысли испарились у меня из головы сразу же после того, как я увидел тот овраг, который столь поэтично воспел недавно Шлюндт. И я понял, почему он посмеялся над словом «канава». В самом деле, оно было совершенно неуместно, поскольку, назвав так сей тектонический разлом земной коры, я, несомненно, его здорово оскорбил.
Одного не понимаю – как разрешили строить лагерь вблизи эдакого чуда чудного? Куда смотрели контролирующие органы? Тут половина мальчишек наверняка в первые же дни ноги ломала небось? А может, тогда на этот счет просто и не заморачивался никто, рассудив, что лазание по подобным кручам укрепит мышцы и смелость будущих борцов за мировую революцию? Или за что они там боролись?
– Жесть, – сообщил я антиквару. – Карл Августович, а у него вообще дно есть?
– Конечно, – подтвердил тот. – А как же. Да он не столь и глубок, просто деревья дают тень, вот и кажется, что овраг бездонен.
– Ноги бы не поломать, – опасливо заметил Жендос. – Крутовато!
– А он длинный? – осведомился у нанимателя Вован. – Чего-то конца и края не видать.
И правда, изломанная линия трещины в земле терялась в лесу. Отдельно замечу: настоящем лесу, не какой-нибудь березовой рощице. Даже странно, что такой вблизи от Москвы уцелел.
– Всему на свете есть предел, – брюзгливо ответил ему Карл Августович. – И этому оврагу, и моему терпению.
– Ясно-ясно. – Закивал охранник так, что голова у него только чудом не оторвалась. – Мы молчим.
– Не поломать бы. – Я глянул на чехол со своим металлоискателем, который держал Жендос. Мне и самому бы не труд было его нести, но антиквар решил вот так, а я не стал с ним спорить. – Вещь хрупкая, чуть сильнее ударишь – и все, посыпалась.
Металлоискатель я захватил, следуя уже сложившейся традиции. Во все предыдущие выезды он был со мной, и я возвращался из них домой целым и здоровым, может, и в этот раз все обойдется. Опять же – развлечение. Нравится мне этот процесс.
И парабеллум я тоже взял по той же причине. Хотя, признаться, сейчас об этом уже немного жалел. Почему? Потому что бегать с наплечной кобурой у всех на виду – это перебор, вот и не было возможности снять с себя легкую куртку. Между тем солнышко припекало все жарче, да еще влажность в лесу была неслабая. Короче, я буквально обливался потом.
– Ты давай его сам вниз спускай. – Жендос сунул мне чехол с прибором в руки. – Без обид, но мне такая ответственность не нужна.
– Хорошо, – по голосу антиквара я понял, что его терпению пришел конец. – Раз ты освободился от ноши, то отправишься вниз первым, посмотришь,
