Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
Шлюндт. – Валер, да ты инструмент свой мальчикам оставь, там он тебе все одно не понадобится. А потом, как мы задуманное исполним, так и побродишь вволю. Думаю, здесь есть чего поискать, место старое, недоброе, к таким лихие люди всегда слабость питали. А где лиходеи, там и добро всякое, сам знаешь.
Парочка охранников, слышавшая наш разговор, как-то по-новому, с интересом глянула на чехол с «гариком», который я прислонил к бревнышку рядом с лопатой, которую прихватил с собой из машины Вован. Как бы не надумали его в ход пустить, пока нас нет, да не сломали сдуру.
– Не бойся, не тронут, – верно истолковал мое выражение лица антиквар. – Они себе не враги. Пойдем, Валера, пойдем. Утро кончается. Лопату возьми, и в путь.
Я, если честно, не понял, отчего Карла Августовича так волнует факт перехода утра в день, но спорить не стал. Если он так сказал, значит, имеется на то причина, возможно, даже веская.
Надо заметить, что наш дальнейший путь по оврагу стал еще менее комфортен, чем раньше. Расстояние между стенами здорово сузилось, отчего мы топали почти в полумраке, да еще вдобавок появились повороты, за которыми не знаешь, на что наткнешься. Я вот чуть на хвост здоровенной гадюке не наступил. Она спокойно расположилась близ круглого камня, обвив его своим телом, наслаждалась тишиной и покоем, рассуждала о чем-то своем, змеином, а тут я топаю да еще норовлю ее чешуйчатое тело своей кроссовкой потоптать. Я бы на ее месте тоже разозлился.
Хорошо еще, что она меня не тяпнула своими клыками, обошлось. Может, помогло то, что я лично с Великим Полозом знаком?
Кстати, Шлюндт не сводил со змеи глаз до тех пор, пока та не исчезла в каком-то лазе, обнаружившемся в глинистой овражной стене. Причем взгляд у него был нехороший, настороженно-опасливый и злобный одновременно. Как видно, не любит мой спутник змеиное племя по какой-то причине.
– Почти пришли, – сообщил он мне, вытирая лоб белоснежным платочком. – Валера, самое главное – не бойся и не отступай. Ты в своем праве, знай это.
– Карл Августович, давайте без ребусов, – попросил я его. – Не время, не место. Кого не бойся? От кого не отступай?
– Объясню, – пообещал антиквар. – Все объясню, вот только дойдем до места. Что тут осталось-то…
И он мне не соврал, нам пришлось пройти до нашей цели всего ничего. Еще пара поворотов – и узкий проход вдруг стал дверями, ведущими на небольшую и идеально круглую поляну. Геодезически это место, наверное, как-то по-другому называлось, но поскольку в ее центре высился огромный и старый дуб, одним своими видом противоречащий рассказу Шлюндта об оврагах и их неприятии деревьев, то я мудрить не стал. Поляна и поляна. На ней даже травка имелась, невысокая и ярко-зеленая.
А дуб и правда нереальный. Высоченный, раскидистый, казалось, достающий своей кроной до края неба, он поражал воображение. Скорее всего, этот исполин помнил еще те времена, когда наши предки мамонтов по Среднерусской равнине гоняли с дрекольем в руках.
– Златой цепи не хватает, – пробормотал я, останавливаясь и опираясь на лопату, – и кота с русалкой.
– Кота и не будет, – сообщил Шлюндт, стоящий за моим плечом. – Откуда ему тут взяться? А злато… Иди и возьми его, затем мы сюда приехали. Вон, слева, видишь пятно? Ну, вглядись. Везде трава растет, а там нет. Это то, что тебе нужно, на этот раз не придется ломать голову, выискивая тайник. И копать долго не придется, этот клад так хочет на свободу, что сам из глубин наверх поднялся. Иди, Валера, иди, солнце почти в полудне!
– Не вопрос, – сказал я, при этом не двинувшись с места. – Единственное… Вы пару минут назад упомянули про мои права и личную отвагу, а после обещали объяснить, что к чему. Понимаю вашу радость при виде цели, но хотелось бы услышать детали.
– Клад там лежит старый, капризный, да еще и заговоренный на чужака, – ощутимо недовольно произнес антиквар. – Такие, как он, понимать не желают, что закладчики, то есть те, кто их в землю некогда зарыл, уже умерли, они знай терпеливо ждут хозяина и в чужие руки не даются. Случайного человека могут пугануть всякими страшилками, явить гнездо змеиное, которое тот разворошил, или мертвяка, что из ямы лезет. Как правило, этого за глаза хватает. Ну а от знающих изыскателей, вроде меня, в землю уходят, и ничего с этим не поделаешь. Ты думаешь, я в первый раз тут? Как же! Бывал, бывал. Да и не только я. Вот только никто не смог за хвост золотую рыбку поймать, уплывала она от всех и каждого. А самое забавное то, что таким кладам самим страх как на волю охота. Надоело в земле лежать, понимаешь? Оттуда и пятно на траве, выжигает золото заговоренное ее своим
