Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
все по порядку, разбираться станем, – велел Полоз, поблескивая глазами. – Что за овраг такой?
Я рассказал ему про поездку, про овраг, про клад, не забыв упомянуть и о том, что последний мне поведал относительно визитера из Пекельного царства, носящего имя, знакомое мне с детства по повестям Гоголя. Интересно, а настоящему Вию тоже надо было поднимать веки?
– Вот оно что. – Удовлетворенно потер ладони золотой змей в человечьем обличье. – Вий, стало быть. И дуб. Теперь все ясно.
– Мне – нет, – признался я. – И еще… Хорошо бы обратно вернуться до темноты.
– Вий силу свою от мертвых брал, – пояснил Полоз. – Печалью посмертной да прощением брезговал, а вот гнев да злобу ушедших за кромку пил до донышка. Ясное дело, добра от такого не жди. Тако и было, как он в Явь выберется, так непременно там какая-то пакость случится. Война, мор, еще чего. Вот волхвы ему дорогу и закрывали, дубы насаживали там, где у него лазки из Пекельного царства имелись. А желуди, из которых те дерева выросли, вроде как сам Род благословил, оттого в них сила великая имелась. Светлая сила, Вию противная, смекаешь?
– Ага. – Покивал я, потихоньку офигевая от этого потока информации. – И?
– Так все сказано уже. – Полоз подошел поближе. – Все воедино сплелось, вот тебя ко мне и занесло нежданно-негаданно. Амулет, который я сотворил невесть когда, стал ключом к двери, которую память дерева открыла. Дуб тот давным-давно спит небось, никто тысячи лет покой его не тревожил, а тут ты приперся, нашумел, разбудил, вот он спросонья тебя сюда, в Навь, и пустил. Второй раз такое не случится, но оно и к лучшему. Нечего тебе незваному в моем дому делать.
– Полностью согласен. – Покивал я. – Мне бы обратно.
– Не спеши, а то ведь, неровен час, успеешь. – Погрозил мне пальцем Полоз. – Тут воля моя, мне решать, что и как. Потому слушай. Ты вот ту штуку изничтожь, да так, чтобы следа ее не осталось. Нечего ей на белом свете нынче делать. Лишнее это.
И он показал на изображение Индрика-зверя, то самое, что я на полу нарисовал.
– А как же ее изничтожить? – озадачился я. – Разве что утопить? Или… А расплавить можно?
– Нужно, – одобрил мои слова Полоз. – Сам тебе хотел предложить. Огонь – он все пожрет, все очистит, ему на то великая сила дана. Так что время не теряй, запаливай костерок, кали плошку и в ней амулет плавь. Так, чтобы он жижей стал.
– А с золотом потом что делать?
– Кольцо скуй и ведьме подари, той, что я с тобой отправил, – посоветовал мне Полоз. – Она хоть и ведьма, а все одно баба, ей приятно будет. Стервь, конечно, ну да они все такие спокон веку были. Ну или еще чего с ним придумай, мне все едино. Да, и вот еще что… Выполнишь порученное до завтра – считай один урок из тех двенадцати, что я тебе определил, – долой. Я дела всегда честно веду.
– Выполню, – уверенно заявил я, ни на секунду не сомневаясь в сказанном и внутренне ликуя. – Не сомневайтесь.
Если надо, я в ванной костер разложу и там эту штуку расплавлю. Такой шанс упускать нельзя.
– Верю. – Растянул рот в улыбке Полоз. – Ты парень смышленый, о выгоде своей сроду не забудешь, тем мне и люб. А еще никогда лишнего никому не скажешь, особливо о том, что видел да слышал.
Я сообразил, что он имеет в виду, и скосил глаза на статую девушки.
– Ну а если я в тебе ошибся… – задушевно проговорил мой наниматель.
– Не ошиблись! – гаркнул я. – Не сомневайтесь.
– Вот и добро, – подытожил Полоз, а после со всего маха ударил меня внутренней стороной ладони по лбу.
Снова темнота, ощущение полета, но уже не такое долгое, как в прошлый раз. Судя по всему, Великий Полоз знает более короткие пути перемещения в пространстве, в отличие от дуба, посаженного в незапамятные времена волхвами.
Первое, что я ощутил, придя в себя, так это то, что кто-то пытается разжать пальцы моей левой руки, те, которые намертво вцепились в золотую побрякушку, которая теперь мне так дорога. Хотя почему «кто-то»? Этим занимался мой спутник, господин Шлюндт.
– Отдай, – сопел он, зажав мою руку между своих колен и деятельно пытаясь освободить предмет. – Это мое. Все мое.
– Нет, – сообщил ему я. – Вон то – ваше, а это мое!
– Ой! – Антиквар подпрыгнул на месте. – Ты пришел в себя? Ну наконец-то! Я так перепугался за тебя, мой мальчик!
– Все в порядке, Карл Августович. – Я приподнялся и потряс головой, в которой, ради правды, слегка шумело. Как видно, последствия фольклорной турбулентности дают о себе знать. – Профессиональные издержки, случается.
– Отдай мне то, что у тебя в руке. – Протянул ко мне раскрытую ладонь антиквар. – Это часть клада, и она принадлежит мне.
– Я имею право на свой процент, если вы не забыли, – напомнил
