Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
если не считать здоровяка в заведении Абрагима, но кое-что про это племя мне в разное время новые знакомые рассказывали, так что сомневаться не приходится.
Вот только не совсем понятно, зачем я им понадобился. Насколько я помнил, они не сибариты вроде вурдалаков или стяжатели, как Марфа или Шлюндт. Это дети лесов, предпочитающие простые радости жизни, не требующие серьезных капиталовложений.
Может, они надумали у государства заповедник какой выкупить и им теперь куча денег на приобретение и откаты нужна?
– А ну остановись! – приказал бас тому, кто меня сейчас избивал. – Не дай боги покалечишь его.
– Я подожду, – пробубнил укушенный. – Ничо, подожду.
– Согласен, – охнув от боли под ребрами, поддержал его я. – Та же фигня.
– Ты о чем, Хранитель? – заинтересовался их главный. Несомненно, обладатель баса таковым и являлся.
– Хочу вот эту вонючку убить, – пояснил я, морщась. – Ну, кости его глодать я не стану, по лесу бегать тоже, это ваш промысел, нам, людям, такие забавы ни к чему. Но вот что этот гнилофан сдохнет очень скоро – даже не сомневайтесь. Сам я ему глотку перережу или не сам – непринципиально, важен результат.
– Хм, – изрек главный, помолчал и продолжил: – С одной стороны, действительно не дурак, сообразил, кто мы есть. С другой – недоумок, который угрожает тем, кто его жизнь в кулаке держит.
– Кулак разожми, переложи мою жизнь в другое место, – попросил я его. – Просто кто знает, что ты в нем до того держал? Я пацан правильный, мне зашквар не нужен.
– Остер на язык! – уже недобро рокотнул бас. – Ладно, значит, дальше едем молча. А если ты меня не уважишь, то я тебе в рот платок затолкаю, ясно?
– Ясно. – Кивнул я. – Но прежде все-таки скажу вот что: руки мне развяжите. Или хотя бы веревку ослабьте, больно туго вы ее затянули. Я уже пальцев не чувствую, еще полчасика – и все, инвалидом стану. Причем во всех смыслах. Хранитель кладов без рук – что бегун без ног. Выступать можно, но толку от этого мало.
– Добро, – подумав, разрешил старший. – Сашок, ослабь узлы. Ты вообще зачем их так затягивал-то?
– Для порядка, – прогундосил мой сосед. – Как учили.
«Сашок». Мне казалось, что у оборотней должны быть имена звучные, мощные, старославянские. Буревой там, Святосвет. А тут – Сашок. Тьфу, и тут кризис жанра…
Я просто физически ощущал ненависть того, кто сидел рядом и сейчас возился с веревками, которые обмотали мои запястья. И не просто ненависть – он на самом деле хотел меня убить. Впрочем, мне до того дела было мало, тем более что через несколько мгновений циркуляция крови начала восстанавливаться, а процесс это болезненный, в пальцы рук словно сотни иголок вогнали.
– Еще вопрос, – преодолевая боль, обратился я к попутчикам. – Последний. Спрошу – и замолкну.
– Ну, – прорычал главный.
– Если я пи-пи захочу, мне говорить или в штаны дуть? Нет, как скажете. Правда, салону, конечно, хана наступит, моча – штука вонючая и едучая, но…
– Все отрежу, – подал голос до того молчавший водитель. – До ровного места сострогаю. Ты меня понял? Волю нашего отца это тебе выполнить не помешает, а за такой урон тебе, болтуну, он с меня ничего не спросит.
Этот не шутил. Сострогает, сразу слышно. Но вопрос я задал не зря. Значит, басовитый товарищ не самый главный, как я и предполагал. Мы в гости к некоему отцу едем, надо думать, вожаку стаи. Ну или как там у них это называется?
– Понял, – добавил в голос испуга я. – Ничего, потерплю, если что.
Ехали мы еще долго, часа два, причем на хорошей скорости. Оно и понятно, в воскресенье вечером все дороги в область пусты, это не пятница. Тем более что от Москвы мы наверняка отъехали уже так далеко, что даже противоположное направление тоже, скорее всего, в пробках не стояло.
Плохи мои дела. Плохи. Я теперь та иголка, которую в стоге сена не отыщешь. Да и кто меня хватится? Стелла если только к вечеру позвонит, чтобы сказать какую-то гадость про Юльку, но когда я ей не отвечу, то просто даст «отбой» и забудет обо мне на пару дней. Про Шлюндта и остальных я вовсе молчу, они сидят и ждут нового рисунка. Марфа тоже меня дергать не станет, я же ей сказал, что до следующих выходных никуда не поеду.
Единственная надежда у меня на Пал Палыча, он точно заинтересуется, куда это я делся, коли обещал дома быть, но вот какая беда – у него нет тех возможностей, что имеются у ведьм или вурдалаков. Ему подъездные, скорее всего, не расскажут, что они видели, а ведь, зацепившись за эту ниточку, можно и весь клубок размотать, ну или хотя бы его часть. Наверняка они номер машины запомнили, дальше в ход идут дорожные камеры, то, се…
Вот только надежды на это немного, потому выходит, что если на кого и надо
