Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
там, понимаешь? Сидят в старом особняке, стены которого в цыплячий цвет окрашены, вот его все «желтым домом» и зовут. Ай, как же неудачно получилось! Лучше еще раз со Шлюндтом поработать, чем с ними дело иметь.
– Мне кажется, ты сгущаешь краски, – возразил я Воронецкой, отбив сообщение, которое включало в себя две буквы, означающие согласие. – Ну да, эти ребята себе на уме, так мы все такие.
– Ты их не просто плохо знаешь. – Стелла встала и положила мне руки на плечи. – Даже не так. Ты их совсем не знаешь. Вурдалаки с тобой всегда расплатятся один к одному, Марфа за один рубль с тебя возьмет два, Шлюндт – пять. А отдельские заберут вообще все, да ты еще им и должен останешься. Причем обставят произошедшее так, будто сам на этом всем настоял.
– Может, ты и права. – Мои ладони легли на ее талию. – Но выбора все равно нет. Без их помощи мы не сможем двинуться дальше, я через неделю от недосыпа начну потихоньку сходить с ума, а через две загремлю уже в самый настоящий «желтый дом». Так что принимаем реальность такой, какая она есть.
– Очень тебя прошу: как оттуда выйдешь после беседы, меня набери, – печально произнесла ведьма. – И умоляю – не наломай дров! А самое главное, обещаний никаких не давай, а то ты на это мастер. Вон, Изольде сколько всего наобещал!
– Да ничего я ей не обещал! Разве что в театр сводить разок – и только!
Пискнул телефон, причем на самом деле противно, и я увидел на экране адрес. Ну да, Сухаревка, как и было сказано выше. И ждали меня на ней в любое время, но после шести вечера. Дескать, понимаем, Трудовой кодекс никто пока не отменял.
А следом пришло еще одно сообщение, тоже любезное до невозможности: «Если не сможешь найти наш дом во дворах, то позвони, я тебя встречу».
Как это мило!
Странное дело – мне бы радоваться следовало тому, что серьги вот так быстро нашлись, а я отчего-то наоборот слегка загрустил. Казалось бы, эти ребята сегодня мне доказали, что они хорошие, да я и сам ночью пришел к выводу о том, что именно их следует держаться, а не ведьм или Шлюндта. И на тебе – снова откуда-то наползли непонятные сомнения. Может, потому что все слишком сиропно получается? Или слишком неправдоподобно складно? Сначала они меня спасли, тут же именно у них нужный мне предмет оказался. А до того им от меня что-то требовалось…
Все вроде так, кроме одного «но». Про серьги они знать никак не могли. Я сам про эти цацки не в курсе был до сегодняшней ночи и увидел их во сне, уже находясь в машине оборотней. Так что никакой умысел тут невозможен. Просто и так в жизни бывает, случаются в ней совпадения высшего уровня, вроде падения метеорита на склад, где атомные бомбы хранятся.
Что до рабочего дня, так он прошел приятно и незаметно. Одно плохо – меня там долго кормили. И если сначала я ел с удовольствием, то потом радость от еды пришлось имитировать, причем под конец уже совсем недостоверно. Ну а вторую половину дня я проспал в подвале, благо Розалия опять отбыла в министерство.
Короче, к пресловутому желтому дому, который был найден мной без каких-либо проблем, я подходил хоть и с некоторым раздраем в душе, но все же бодро.
Первой, кого я увидел внутри, не без труда открыв дверь с невероятно тугой пружиной, оказалась рыжая Евгения. Она сидела внутри деревянной конструкции, при виде которой в памяти всплыло слово «вахта», поглощала бутерброд с вареной колбасой и изучала книгу, на синевато-серой обложке которой был изображен совершенно неправдоподобный красавчик в синей джинсовой рубахе, выходящий из какого-то огненного круга. И охота ей эдакую муть читать?
– А, Валера. – Заметив меня, она кивнула и даже дружелюбно махнула рукой, в которой был зажат бутерброд. – Привет. Тебе на второй этаж, кабинет шесть.
– И тебе здрасте, – ответил я. – Приятного аппетита.
– Спасибо, – отозвалась Мезенцева, снова погружаясь в книгу. – Самой мало.
Да, эта за словом в карман не полезет, что есть, то есть.
– Куда по намытому? – сурово спросила у меня уборщица, стоявшая у лестницы и выжимающая тряпку. – Ноги у входа вытирал?
– Вытирал. – Закивал я, а после чуть очумело произнес: – Здрасте, Павла Никитична!
Кого-кого, а ее я тут точно увидеть не ожидал. Нет, я еще тогда, в кабинете Розалии Наумовны, понял, что она не очень-то простая старушка, но здесь? И потом – почему в таком виде? У нас, конечно, любой труд в почете, но я был уверен, что она вроде Шлюндта, только играет на стороне белых, а по факту вот – не новый синий халат, швабра, тряпка.
Офигеть можно!
Так это она, получается, та самая тетя Паша, которую нынче в ночи Нифонтов упоминал. Только я тогда связать немолодую леди со столь простым обращением никак не мог.
– А, Валерий. – Улыбнулась
