Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
и сфотографировал рисунок. Хочется, не хочется, но дело есть дело. Опять же, сейчас потеря одного дня кажется пустяком, а потом выяснится, что именно его-то мне и не хватило для того, чтобы избежать смерти.
А вот еще вопрос — писать в сопутствующей информации о том, что я уже в курсе чья это вещь или нет? Или пусть сами ищут ответы? Хотя — глупость сморозил. Конечно же писать. Мне важен конечный результат, а самолюбие с самолюбованием можно после потешить, в какой-то другой ситуации, не столь экстремальной.
Ох, боюсь опять вурдалаки в пролете будут. Вещь-то совсем нестарая, к тому же связанная с гражданской войной, на нее наверняка немало охотников-коллекционеров найдется, благо эта тематика в нашей стране ими ох, как уважаема. Ну, а коллекционеры у нас по чьему профилю проходят? Правильно, достославного Карла Августовича. Так что, думаю, кровососы даже сообразить, что к чему не успеют, а тендер уже закроется, против чего лично я точно ничего не имею.
И вообще — если я прав, и это на самом деле коллекционерская тема, так это очень даже здорово. Собиратели люди большей частью адекватные, это тебе не сбрендивший бизнесмен из психушки или добровольный затворник, исповедующий семейные ценности. С ними всегда можно договориться об обмене определенного экземпляра из коллекции на что-то более стоящее, или даже банальном выкупе. Да и вряд ли брошь не самой известной героини гражданской войны прямо уж такой раритет, за который кто-то станет руками и ногами цепляться. Это все же не фуражка Корнилова и не пенсне Духонина, свалившееся с носа генерала, когда тот повис на штыках революционно настроенных морячков-братишек, перепоясанных пулеметными лентами.
Письмо улетело к получателям, я же снова откинулся на спинку кресла, размышляя о том, что все-таки странно устроен этот мир. Сегодня пятница, все прогрессивное человечество ждет не дождется, когда наконец кончится этот день, чтобы окунуться в последние летние теплые выходные денечки. А я, наоборот, хотел бы чтобы рабочая неделя не кончалась. Почему? Потому что ничего хорошего мне этот уик-энд не сулит. Меня завтра в Петрово семейство Певцовых на обед ждет, и не пойти на него нельзя, поскольку слово свое я привык держать. И все бы ничего, но как бы дядя Сережа родителя моего туда хитрым финтом не притащил, с него станется. Да и с бати тоже, между прочим. Им наши с Юлькой желания и планы по барабану, им слияние интересов подавай, поскольку по нынешним временам это разумнее конкуренции. И внуков тоже, причем побыстрее. С детьми не вышло, не оправдали мы надежд и ожиданий, так может хоть следующее поколение станет таким, каким они хотят видеть наследников своих капиталов.
Ладно, хоть поем по-людски, так, чтобы первое, второе и компот. А то совсем я что-то обленился в этом смысле, третий день по вечерам лапшу китайскую кипятком запариваю.
Пиццу, может, сегодня себе заказать? Двойную пепперони?
— Ой, как вкусно! — прозвенел в коридоре голос, который полностью подтвердил мои опасения — Прямо как у мамы в детстве!
— Кушай, Стеллочка, кушай — проворковала Анна Петровна — Тебе теперь за двоих есть надо! Вот, еще один возьми.
— Знаю, но вес-то ползет вверх — жалобно протянула Стелла — Отъемся, Валера на меня даже смотреть не захочет. Вот и ограничиваю себя во всем, но от таких пирожков отказаться не могу.
— Он у нас не такой — успокоила ее моя коллега — Он юноша серьезный и ответственный.
И чего у меня тут окно такое узкое, а? Будь оно чуть пошире, сбежал бы крайне серьезно и ответственно прямо сейчас, после присоединился к Сивому и Гендосу, в нарушение собственных логических выкладок и свинтил с ними из Москвы. Черт с ним, со званым обедом, обязательствами перед всеми-всеми-всеми, включая даже глубоко чтимую мной Розалию Наумовну. Пусть она мне прогулы ставит и увольняет. Никого видеть не хочу.
— Привет — в кабинет впорхнула Стелла, один пирожок она дожевывала, второй держала в руке — Ты чего, еще не собрался? Между прочим, времени пять вечера, пятница. Каждая минута на вес золота, и так в пробках настоимся.
— В метро пробок нет — меланхолично ответил ей я — Там иногда случаются увеличенные интервалы следования поездов, но и это не страшно. У меня с собой читалка.
— Слушай, это несмешно — Стелла глянула в коридор, как видно желая проверить, не греют ли по соседству уши мои коллеги — У меня нет ни малейшего желания опаздывать на мероприятие, особенно если учесть недавние события.
— Какое мероприятие? — глубоко вздохнул я, понимая, что пицца накрылась медным тазом — Какие события? Ты вообще о чем? Марфа Петровна все же надумала востребовать законную награду? Не вопрос, поехали.
— Валер, несмешно — насупилась Стелла — Я знаю,
