Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
но на огонек, который опрометчиво запалила Воронецкая, я ломанул так, что чуть ноги не поломал.
А сейчас? Чихать я хотел на все эти мелочи. Лес и лес, ничем он от дневного не отличается, разве что только запнуться о корень проще. Что до страстей-мордастей, так за них тут отвечает лесовик, и без его ведома меня никто тронуть не посмеет. Разве что только я сам медведю пендаля отвешу, но это вряд ли, поскольку и мне это ни к чему, и взяться ему здесь неоткуда, в такой близости от столицы. В этом лесу из живности небось только зайцы да белки и есть. Ну, может, пара облезлых лисиц, да и то не факт.
А еще в этом лесу оказались на редкость покладистые и дружелюбные клады, которые, как выяснилось, даже уламывать сдаться не надо. Я-то ожидал того, что наследство Нежданы станет меня стращать, гнать взашей или чего похуже устраивать, ан нет, все вышло наоборот. Оно невероятно обрадовалось моему приходу, и чуть не оглушило воплями, требуя, чтобы его немедленно освободили из многолетнего заточения.
— Я здесь, мой дорогой друг — гомонил клад — Видишь сияние? Это я и есть! Прошу прощения за то, что придется изрядно поработать лопатой, но ничего не поделаешь, тот, кто отдал меня земле был не ленив и бережлив. Умоляю тебя, не тяни. Я ужасно устал за эти годы, а глупые искатели сокровищ, время от времени появляющиеся здесь, так и не смогли меня найти. Один совсем рядом бродил — и впустую!
Стоп. Что-то тут не так. Вернее — тут все не так. Не совпадают изначальная информация, и то, что мелет этот болтун.
— Слушай, а тебя кто в землю определил? — перестав подрубать лопатой травяной наст у корней высоченного старого вяза, поинтересовался у клада я — И когда?
— О, мой бывший владелец был особой непростой! — взвизгнул клад — Он служил самому императору, величайшему из людей, когда-либо рожденных на свет. Правда сюда меня положил не он сам, а один из его подручных, но это ничего не меняет. Я запомнил тепло рук своего истинного владельца, его дыхание и даже его кровь. Когда он укладывал меня в сундук, то порезал палец об острый край аграфа.
В высшей степени неосторожно поступил неведомый мне кладоносец, теперь-то я это отлично понимаю. Кровь одна из вещей, которая в ночном мире всегда имеет значение.
— А звали его… — клад выдержал паузу — Антуан Жан Огюст Анри Дюронель! Вот как! Я все запомнил!
Ясно. Конкретно это имя мне ничего не говорило, тем более что я вообще никогда особо не интересовался наполеоновскими войнами. Нет, имена основных маршалов императора я, разумеется, еще с институтской поры помнил — Мюрат, Бертье, Бессьер, и так далее. Но этого… Впрочем, вру, что-то такое в памяти заворошилось. Не его ли Наполеон начальником московского гарнизона назначил? Тогда неудивительно, что товарищ хорошо прибарахлился. Уж этот-то наверняка не по захолустным замоскворецким домам шарился, как прочие доблестные вояки непобедимой французской армии, он, поди, дворянские городские усадьбы на гоп-стоп ставил, те что близ Кремля стояли. Вон, аграф в разговоре был помянут, это тебе не подсвечник и не средней паршивости шубейка из кролика.
— А наследуешь ему ты, Хранитель — тараторил тем временем клад — Все одно он за мной так и не вернулся, так что отдаюсь в твои руки. Выкапывай давай!
Вот тоже интересно. Его хозяин француз. Закапывал его тоже француз. Драгоценности, по сути, национальности вообще не имеют, что подтверждает мой приобретенный опыт, неважно, в какой стране она сработана, важно, где обитает.
Чего ж этот трепач тогда со мной по-русски говорит?
— Ну же! — проныл клад — Очень на волю хочу! Пожаааааалуйста!
И вот что мне с ним делать? Оставить? Так он обиду на меня затаит, они все такие, даже если внешне выглядят покладистыми и безобидными. Да и когда я еще сюда вернусь? Ну, а если выкопаю, что после с делать? В машину Марфы это добро грузить, со словами «тут подвернулось по дороге сокровище, прихватил вот»? Ничего глупее представить невозможно.
— Хранитель, если не дашь мне свободу, начну людей губить! — пообещал клад, а в светлом сиянии, неярко бившем из-под земли, появились легкие багровые нотки — Тут много кто шастает, и по грибы, и по нужде любовной, так я исхитрюсь всяко, но изводить их стану!
Ну, а я что говорил? Вот ведь, все-таки придется его выкапывать, хоть и неохота. Не дай бог, кого и вправду погубит. Мне новых грехов на совести не надо, там старых хватает.
— Слушай, а ты тут, в этом леске, один такой, или еще кто обитает из кладов? — работая лопатой, поинтересовался я — Или у вас не принято общаться друг с другом?
— Не принято — подтвердил клад — Да и как? У нас ног нет, друг к дружке в гости не сходишь. У нас каждому свое место и срок отведены, как положили, так и лежи, жди урочного часа.
