Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
с изумрудом, пожалуй, Юльке завтра преподнесу, только надо коробочку какую-нибудь прикупить в ювелирке. Не могу я отказать себе в удовольствии шокировать немного тетю Жанну. Она же наверняка уверена, что я только что с бомжами за еду не дерусь, а тут такой поворот событий. Причем Певцова-старшая наверняка поймет, что вещичка дочери досталась непростая, с историей. Кто-кто, а тетя Жанна в этом толк знает, все в курсе того, сколько она на разные цацки дядь-сережиных денег спускает. Компенсирует, так сказать, работу времени блеском камней. Как говаривала госпожа Ряжская, с которой батя время от времени вел дела: «хороший изумрудный гарнитур может спрятать дюжину морщин лучше любого пластического хирурга». Она в годах, так что в этом точно хорошо разбирается.
Я захлопнул сундук, а после подумав немного и вспомнив один недавний разговор, произнес:
— Отныне клад этот под моей защитой, и никто кроме меня взять его права не имеет. Если же кто отважится на такой шаг, пусть добра от взятого не увидит.
Так себе, конечно, сказано, но ничего лучше в голову не пришло. Мне никто секреты мастерства с утвержденными в незапамятные времена формулировками не передавал, так что уж как есть.
— Вот это правильно — крякнул одобрительно лесной хозяин — А то шляются, тут, понимаешь, всякие!
Я засыпал яму землей, немного потоптался на этом месте, после осветил его фонариком и недовольно поморщился. Прямо как кабаны рылись, блин!
— Чего не так? — поинтересовался лесовик.
— Да в глаза бросается — пояснил я — Все вокруг зеленое, травой поросло, а тут…
— Было бы о чем горевать! — усмехнулся новый знакомец и плюнул мне под ноги.
Я даже удивиться данному поступку не успел, как из свежекопанной земли рванулись вверх зеленые стебельки травы вперемешку с земляничными кустиками. Мало того — у самого моего ботинка с чпоканьем выбрался на волю крепенький боровичок, раскрыл шляпку и начал стремительно расти.
— Ничего себе — восхитился я — Здорово!
— Была бы земля да деревья, остальное вырастет — заверил меня лесовик — Если мешать никто не станет. Так, значит, Хранитель я на тебя с другим кладом надеюсь?
— Дядя Фрол, прямо обижаете вы меня недоверием — попенял я ему — На следующей неделе наведаюсь и все сделаю. Само добро, может, тут оставлю, как вот это, но жильца нежелательного из леса точно выселю.
— Вот и ладно — потер ладошки лесовик — Вот и договорились.
— Мне бы сейчас к ведьмину тайнику попасть — поежился я, вновь ощутив ночной холодок — Тому, в котором добро Анисьи-старицы лежит.
— Да с радостью. От него, вестимо, шума, как от того лишенца, что ты нынче извел, нет, и чернота, как от разбойного золота не ползет, но все одно радости никакой. Так-то я с Анисьей ладил, зла меж нами не имелось, но все одно мне ее наследство в лесу не нужно. Особливо если учесть, что вещицам тем лет невесть сколько и сработали их не для простых дел. Да, они вести о себе за эти годы не подали ни разу, должно, спят. Но это покуда! А как проснутся? Так что отведу я тебя туда сам. Да и идти-то здесь всего-ничего.
И верно, минут за семь, наверное, мы добрались до небольшой совсем полянки, находящейся в окружении елей, чьи лапы в темноте казались черными.
— Камушек видишь? — ткнул пальцем лесовик — Вот под ним добро и спрятано. Иди да бери.
Камушек я приметил, а после еще и луч фонарика на него направил. Булыжник и булыжник, обычный, здоровенный, но недотягивающий до почетного звания «валун», без каких-либо изысков, вроде витиеватого узора или славянских загадочных символов.
Как-то все слишком просто. Нет, правда. Просто иди и бери.
А так можно?
Нет, Фрола Евграфовича я ни в чем таком не подозреваю, если бы он желал меня уморить, то сделал бы это куда более простым способом. Да и зачем оно ему? Но там, на поляне, под этим булыжником, не просто злато-серебро лежит, а предметы силы, причем сотворенные давным-давно, и наверняка не каким-нибудь сельским кузнецом, а кем-то посерьезнее. Поездка с Ласло в свое время меня кое-чему в этой связи научила.
Я вздохнул, кашлянул, а после сделал первый шаг на поляну. Ну, а что мне остается? Постоять здесь, поразмышлять, и повернуть обратно? Ни разу не вариант. Я тогда клятву нарушу, что Марфе дал, и с меня за это по любому спросится. Может ей самой, а, может, и кем посерьезнее. Не просто же так даже самые безбашенные обитатели Ночи не позволяют себе забывать о данных обещаниях, верно? Уж, наверное, их не совесть останавливает, и не соображения о толерантности да гуманности. Нет, они понимают, что за все сказанное ранее с них спросится полной мерой.
И с меня тоже, потому как я теперь с ними в одной упряжке.
Я подошел к булыжнику и пнул его ногой. Ничего
