Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
проведаешь? — вкрадчиво поинтересовался лесовик — А? Где две, там и три? Одним махом, дружно, как встарь водилось?
— Дядя Фрол, я бы и рад, да сил совсем не осталось — мне даже не пришлось врать, поскольку меня и в самом деле ноги уже почти не держали — Вымотался нынче до упора, а ваш третий клад, насколько я понял, не из простых, так как на крови заложенный. С ним легко не договоришься, он сопротивляться станет, а у меня руки-ноги еле двигаются, особенно после перетаскивания того булыжника.
— Да оно понятно — посопел лесной хозяин — Просто опостылел мне этот поганец, больно много стал свинячить в моем лесу. А власти над ним у меня нет. Он же даже не мертвяк, понимаешь? Руки у меня на его счет коротки, вот какая докука.
— Пара-тройка дней — и изживем вашего квартиранта — пообещал я — Край — конец этой недели. Слово Хранителя.
— Ну, столько подожду — обрадовался лесовик — Ну вот, парень, мы как раз и дошли до опушки. Вон твоя повозка стоит, огнями светит, мотыльков гоняет.
И верно — через мгновение я увидел гелендваген, в котором сидела Марфа, Ваську, курящую рядом с ним, и изрядно поредевшие огни поселка, раскинувшегося поодаль. Ночь вступила в свои права, люди легли спать, и только я, несчастный, мотался по лесам.
— Держи-ка — Фрол Евграфович сунул мне в руки лукошко, из которого пряно пахнуло свежесорванными грибами-боровиками — Со сметанкой поджарь да с лучком, они в таком виде ох и скусны!
— Или с картошечкой — сглотнул слюну я. После слов лесовика мне еще и есть захотелось адски, поскольку пообедать я пообедал, а вот с ужином не сложилось — Спасибо тебе, дядя Фрол. И до скорой встречи. Жди, я на этой неделе непременно приеду, если жив буду.
— Вот же дурень! — теперь уже его ладонь впечаталась мне в лоб. Что за ночь такая, все меня ударить норовят? — Не буди лихо, пока оно тихо!
Шорох травы — и лесовика след простыл. Я отвесил поклон кустам, находящимся передо мной, еще раз поблагодарил радушного и добросердечного хозяина этого леса, да и пошел к машине.
— Живой! — звонко произнесла Васька, заприметив меня, и ловко выпустила колечко дыма — Но я верила в тебя, Валера, ты даже не сомневайся. Кое-кто из наших тебя тюфяком считает, и даже никчемой, но не я. Чего надо добыл?
— Дай зыбануть разок — я вынул у нее из пальцев сигарету и затянулся ей — Уф, хорошо. Продрог совсем.
— Так дело к осени — кивнула Васька — Понятное дело зябко на дворе, чего ты хотел?
— Чего хотел? Дома оказаться — ответил я — В своей постели. Там тепло и хорошо.
— Принес? — Марфа, несомненно, сразу приметившая меня, не выдержала и вылезла из машины — Или нет?
— Принес — я сделал еще одну затяжку, а после вернул окурок владелице — Держи. И вы, Марфа Петровна, примите свое фамильное имущество.
Я достал из кармана два предмета, полученных недавно на поляне и протянул их верховной ведьме.
Надо же, впервые вижу, чтобы Марфа нервничала. В разных ситуациях я ее за это лето повидал, но она всегда была невозмутима. Ну, или искусно изображала те или иные эмоции. А тут прямо вот нервяк ее бьет, руки вон трясутся. Такое не сыграешь.
Ведьма поднесла ладонь, на которой лежали гребешок и кольцо к лицу, так, что предметы оказались вровень с глазами, глубоко вздохнула, и я увидел, как они замерцали зеленоватым светом. Смотрелось это красиво и слегка жутковато. За моим плечом сопела Васька, я ощущал легкий и терпкий запах ее духов. Мало того — в какой-то момент я понял, что ее ладонь легла в мою. Вот что они за народ такой, эти ведьмы? Такое ощущение, что если ты не заполучила в число своих поклонников все особи мужского пола, то жизнь не удалась.
Марфа счастливо улыбнулась, и натянула кольцо на безымянный палец левой руки, а гребешок воткнула в свои седоватые волосы.
— Так что, Марфа Петровна, вы результатом удовлетворены? — уточнил я — Мы в расчете?
— В полном — подтвердила верховная ведьма — Ты даже не представляешь, Хранитель, как же я…
— Радуешься? — вдруг вырвался из моего горла совсем не мой голос. Более того — рот открывался против моей воли, и это было очень странное ощущение — Радуйся, сродственница, радуйся, пока можешь. Глядишь, и на моей улочке скоро праздник будет! Ха!
Вот, значит, что имела в виду Аглая, говоря о передаче поклона сестрице. Так себе способ, если честно. Мне не понравилось.
— Это чего было? — отшатнулась от меня Васька — А?
— Сестра моя о себе весточку подала — задумчиво произнесла Марфа Петровна, покрутив на пальце кольцо — Валера, ты, стало быть, с ней пообщался?
— Довелось — не стал врать я — Плохого не скажу, убить она меня не пыталась, даже особо не пугала. Под конец только ладонью шарахнула, результат удара вы только что видели. Но я никак не мог
