Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
что за последние дни мне не раз снилась — Принес!
— Хранитель, я сделала то, что было велено — обратилась ко мне вурдалачка — Теперь твой выход.
— Ну да — я облизал пересохшие губы. Цель была рядом, только руку протяни, но как же мне опять не хотелось отправляться в путешествие невесть куда — Все так.
Три, два, раз — я цапнул брошь с ладони коллекционера и тихонько сжал ее в кулаке. Сильно нельзя, можно порезаться или уколоться, такое добром не кончится. В крови большая сила, что-что, а это я за прошедшее лето хорошо усвоил.
Пол ушел из-под ног, тело на миг застыло в невесомости, а после я со всего маху упал лицом в снег. Колючий, холодный, пахнущий зимой и порохом снег.
Чуть левее от меня громыхнул взрыв, да так, что меня окатило землей, а в ушах зазвенело. Мало того — за ним последовала такая пальба, что я из сугроба, в который упал, передумал вылезать. Подстрелят еще мимоходом. Кто его знает, что будет, если меня какой-нибудь лихой красноармеец на мушку возьмет? А ну, как умерев тут, я и там, в квартире коллекционера дуба дам?
Не хотелось бы.
Знаю я, куда меня в этот раз занесло. Вернее, знаю, где именно застряла Софи де Боде почти на столетие. Она навеки осталась там, где ее нашла пуля — под Екатеринодаром, в том бою, который для нее стал последним в жизни. Да, ее победила не кто-то, а сама Смерть, но этой валькирии на подобные детали наплевать. Она знала, что рождена для побед, а не для гибели, потому, похоже, в нее и не верит до сих пор. А пока она в нее не верит, для нее нет Смерти. Вечный мат, благодаря которому она застряла в броши, которая была на ней в момент гибели.
Интересно, а как она влияла на владелиц этого украшения? Мне кажется, они совершали невероятные по смелости и глупости безумства, которые некоторых из них добром не заканчивались.
Зато Боровикову бояться нечего, он не целевая аудитория мадмуазель де Боде, потому и застряла брошь в его коллекции надолго.
— Вставай — прозвенел над моим ухом звонкий девичий голосок, а после в плечо вцепилась крепкая рука — Что разлегся? Вставай — и вперед, а то атака захлебнется! Надо наступать, еще чуть-чуть, и красные побегут!
— Непосредственно тебе не надо — сказал я, поворачиваясь на спину, и глядя в зимнее, затянутое серыми облаками небо — Ты уже сделала все, что должна была, твоя война закончена.
— Что за глупости? — возмутилась девушка, ее лицо нависло надо мной. А она на самом деле красавица, не врали мемуары и тусклые старые фотографии — Пока я жива, пока враги белого дела живы, война продолжается.
— Все мертвы — я вдруг понял, что на поле наступила тишина. Не били трехдюймовки, не стрекотали, захлебываясь, «максимы», не ржали истошно лошади, все звуки боя куда-то исчезли. Нет, всадники скакали, в них палили люди в шинелях и папахах, но безмолвно, как в немом кино — И ты, и они. Все. Причем очень, очень давно. Все, что происходит здесь, лишь твоя память о последних минутах жизни. Твоей жизни, Софи. Ты снова и снова раз за разом идешь в атаку, но скажи мне — хоть раз ты добралась хотя бы… Да вон до той воронки?
Я встал на ноги и ткнул пальцем в сторону развороченной взрывом мерзлой земли, шагах в двадцати от нас.
Ответа я не дождался, зато увидел направленный на меня наган. Похоже, я здорово разозлил юную валькирию, вон какой у нее злой и колючий взгляд стал.
— Стреляй — пожал плечами я — Только это ничего не изменит. Ты все равно раз за разом будешь падать в снег с убитого шальной пулей коня и пытаться добраться до красных. И все равно ничего не получится. Да ты сама это давно заподозрила, только из упрямства своего признать очевидный факт не хочешь. Признать — значит сдаться, а этого де Бодэ делать не умеют. Верно?
— Кто ты? — девушка опустила наган — Я не понимаю.
— Тот, кто может подарить тебе покой — мягко произнес я, делая пару шагов вперед — Такая уж у меня профессия.
— Ты… — Софи откашлялась, смутившись, а после ткнула пальцем в небо.
— Чего? — я глянул наверх — А, понятно. Нет, конечно, скажешь тоже. Вообще я Хранитель кладов.
— Кто? — Софи вытаращила глаза — И я тоже хороша, стою, слушаю эдакие враки! Ты сумасшедший. Тебя надо нашему полевому фельдшеру показать!
— Хорошо — я протянул ей руку — Отведи меня к нему. Воевать все равно некому и не с кем.
И верно, поле совсем опустело. Были тут только снег, мы с Софи, да еще серые небеса — и все.
— А где…? — покрутилась на месте девушка — И кто победил?
— Не помню — соврал я — Это история вековой давности, я не настолько хорошо ее знаю. Скорее всего — никто.
— Так не бывает! — топнула ножкой в кавалерийском сапожке де Бодэ.
— Бывает — возразил ей я — В гражданской войне по-другому и не случается, когда свои своих убивают, только чужие выигрывают.
