Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
как собаки волков.
И они даже вроде как успели улизнуть от преследователей, укрывшись в здании то ли церкви, то ли монастыря, только ненадолго. Их вытащили наружу, долго били, а после куда-то поволокли.
Ну, а кончилось все совсем уж невесело. Казнью все кончилось. Причем площадь, на которой это все произошло, мне была знакома. Просто я там был. Называется она Кампо-де-Фьори, что в переводе означает «Площадь цветов». Врать не стану, цветов я там не увидел, и вообще большая часть площади была занята прилавками с фруктами и сувенирами. А вот в старые времена там действительно казнили людей, в том числе и знаменитого философа-еретика Джордано Бруно. В честь него там даже статую установили, причем, если верить экскурсоводу, на деньги масонов, которые легендарного пантеиста весьма чтили. Вот только ни разу это не Неаполь. Это Рим. Видать, здорово бывшая уличная торговка на своих зельях поднялась, если в столицу переехала.
Сперва отрубили голову дочери горе-аптекарши, причем при виде этой картины меня немного замутило. И чего люди в старые времена с таким удовольствием ходили на казни? Я понимаю, что развлечений в жизни горожан было немного, но все-таки… Следом за девицей, которая, к слову, уже избавилась от подростковой неуклюжести и налилась девичьей сытью, скверная карта с изображением Смерти выпала трем каких-то мужикам, ну, а последней к массивной колоде, залитой кровью, подошла вся синяя от побоев и изрядно похудевшая торговка. Взмах топора — и вот палач показывает ликующей толпе, состоящей, что примечательно, почти из одних мужчин, отсеченную женскую голову, держа ее за волосы.
А после я и перстень приметил. Он красовался на пальце одного из пасторов, стоящих чуть поодаль от эшафота.
Вспышка, темнота — и на этом все заканчивается. Можно спокойно спать дальше, вот только поди теперь, усни.
Я открыл глаза, скверно выругался и пошел к столу. Надо перстень изобразить на листке, пока он перед глазами стоит. Хотя, конечно, вряд ли я его забуду, очень уж вещица видная, даже с учетом того, что за последнее время я самые разные украшения в достаточном количестве повидал.
И все-таки — кто же это был? Ясно, что продавала эта тетка явно не полезные микстуры, а что-то сильно нехорошее, скорее всего — яд. Не просто же так за ней и дочерью такая куча народу с дрекольем в руках по улицам бегала? Мало того — их вытащили со святой земли, коей является храм, в котором эти двое укрылись. Сейчас, конечно, подобным никого не удивишь, особенно в нашей стране, где атеизм долгое время являлся официальной религией. Но тогда отношения между человеком и Богом были на совсем другом уровне. А если учесть то, что речь идет о крайне набожной и сегодня Италии, то становится ясно — крепко аптекарша накосорезила. Человек, пришедший под своды церкви неприкасаем, это почти догмат, и тем не менее их выволокли за волосы, вытащив чуть ли не из-за алтаря.
Я поглядел на рисунок и остался им доволен. Положительно, не зря мама деньги тратила на уроки живописи, не зря. Привили мне тогда кое-какие художественные навыки.
Отсканировав рисунок, я отправил его своим деловым партнерам, включив в рассылку и Стеллу. А то ведь она и завтра припрется ко мне на работу с очередной претензией, с нее станется.
Ну, а что до персоналии… Надо лезть в сеть, чего тут думать? У меня вводных вагон и маленькая тележка, не найти сведений о человеке, пусть даже жившего триста-четыреста лет назад при таких стартовых позициях — это позор. Нет, если речь идет о каком-то горожанине из Неаполя тех лет, который просто родился, жил и умер — то да, от него не то, что памяти, но даже и могильного камня не осталось. Но эта-то красотка ох, как весело жила. Опять же — громкая казнь с кучей зрителей, да еще на статусной площади в центре Рима — это что-то да значит. Так что надо просто поискать.
Скорее всего, я бы на самом деле нашел ответ на свой вопрос в сети, куда бы он делся. Но — не успел. Просто я решил выкурить сигарету перед тем, как сесть за компьютер, для чего вышел на балкон, и именно в этот момент позвонила Воронецкая.
— Чего не спишь? — осведомился я у нее, щелкая зажигалкой — Обо мне мечтаешь, глядя на звезды? Мол, он так же холоден и недостижим?
— Не льсти себе, Швецов — попросила Стелла — Недостижим… Скажешь тоже! Три раза «ха», вот тебе мой ответ.
— Тогда дай угадаю — я затянулся — Ты узнала перстень!
— Тоже нет. А вот пузырек — да!
Дело в том, что до кучи к перстню, я изобразил на листке и флакон, тот, что торговка отдала богатой даме, плюс добавил несколько комментариев, касающихся мест, где засветились данные предметы, а также времени, когда все это происходило.
— Удивила — чуть не поперхнулся дымом я — Нет, серьезно. И ты знаешь, что в нем было,
