Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
с Лианной, которую ранее звали Марией Беляковой, и того, чем все закончилось. Выходит, только у него есть повод для вторжения в ее дом, пусть притянутый за уши. А у остальных-то и такого-то не имеется. Ну, а ты просто оказался в нужное время, в нужном месте. Впрочем, фактор того, что судьба большая проказница, тоже со счетов списывать не стоит.
— Ну да, ну да — как видно, вспомнив что-то свое, тихо пробормотала Павла Никитична.
— Думаю, ты получил ответы на свои вопросы, Валера — Ровнин встал и протянул мне руку — Удачи тебе. И не забудь позвонить Паше, хорошо?
Он вышел из комнатушки, за ним удалился и Михеев, похлопав перед тем меня по плечу.
— Думаю, мы квиты? — уточнила Павла Никитична.
— Почти — я встал со стула — Еще один вопрос.
— Спрашивай — разрешила она.
— Вы откуда моих родителей знаете? Отца, маму? Нет, серьезно — откуда? Хоть убей не пойму, где и как вы пересечься могли.
— Было и было — Павла Никитична отвела глаза — Чего былое копать? Никому от того лучше не станет. Все, иди уже. Время позднее, а мне еще лестницы мыть, и полы на втором этаже.
Пока я гонял чаи с отдельскими, на город спустился вечер, причем уже совсем осенний, с резким ветерком, который срывал с деревьев первые пожелтевшие листья и с мелкими, быстро бегущими по черному небу тучками, то и дело закрывающими Луну.
Глянув на здание отдела, я достал телефон, набрал Арвида и без всяких приветствий произнес:
— Я в деле.
Ближе к концу недели я почти перестал спать. Почему? Потому что клятая Джулия Тофана меня совсем замучила. Стоило мне только закрыть глаза, как я тут же оказывался то в лавке, где она смешивала какие-то ингредиенты, а после разливала прозрачную жидкость по флаконам, то в Неаполе, где она то и дело болтала с какими-то кумушками на рынке и во дворах, а то и в пыточных подвалах, где знаменитую отравительницу терзали всяко, а она, судя по безобразно искривленному рту, орала так, что у экзекуторов уши должно было намертво закладывать. И так раз за разом, раз за разом.
В результате у меня трещала голова, во рту поселилась постоянная горечь от выкуренных сигарет и от употребленных внутрь литров кофе, и, что скверно, все чаше появлялось желание с кем-нибудь поругаться. А еще лучше — подраться. Ей богу, я начинал жалеть, что в свое время Данилу прирезал, самое бы то сейчас с ним помахаться как тогда в моем дворе.
Веселья не добавляло и то, что на меня здорово разозлились концессионеры, узнавшие, что к Арвиду уплыл второй подряд контракт, причем остроты моменту добавил тот факт, что случилось это с минимальным разрывом по времени. И если Марфа написала мне многозначительное «ну-ну», а Шлюндт прочел небольшую лекцию о том, что старый друг лучше новых двух, то князь Ростогцев устроил форменную истерику, разве что только на крик не срываясь. Клянусь, мне казалось, что из смартфона мне на щеку брызги слюны летят. Особенное же его выбесила моя финальная фраза, в которой я порекомендовал обратиться в суд с жалобой на нарушение антимонопольного законодательства. Он после этого прошипел что-то совсем уж неразборчивое и бросил трубку.
Короче — нажил я себе еще одного врага.
И со Стеллой отношения дали трещину, но тут уж выбора у меня не было. Она, понятное дело, прискакала ко мне на службу во вторник с самого утра, через час после того, как я всем сообщение о своем сотрудничестве с Ленцем разослал и потребовала выложить детали произошедшего. А я, само собой, ей в этом отказал. Да, мы с ней за это лето пуд соли съели, что есть — то есть, но в данном случае молчание является залогом успеха операции, а все, что известно Воронецкой немедленно дойдет до Марфы. И кто знает как она этой информацией распорядится, особенно если учесть ее нелюбовь к вурдалакам? Может, промолчит, а, может, и нет. Не исключено, что ей ближе госпожа Лианна, и гендерно, и ситуативно. С Арвидом у них давняя вражда, а с этой милашкой возьмут, да и найдутся точки соприкосновения.
Стелла и так вокруг меня крутилась, и эдак, но все впустую. В результате она на меня наорала, по традиции обвинила во всем, чем можно, причем включила в этот список соляные бунты, неудачный штурм Азова и убийство Столыпина, а после ушла, громко хлопнув дверью. И, что примечательно, с тех пор не звонила и не писала. Вот как обиделась. Честно — даже жалко. Хоть с ней бы полаяться, злобу на весь мир сорвать.
Но сам звонить не стану, неровен час сгоряча лишнего сболтну, а Стелла мимо ушей полезную информацию сроду не пропустит.
Вот так и получилось, что к пятнице я снова нежданно-негаданно остался один, прямо как еще совсем недавно весной. Только тогда мне это казалось нормальным
