Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
повисла тишина, в которой было слышно только сопение жующих людей и их гостя, да эхом доносился шум от лагеря МЧСников. Те, похоже, спать не собирались, и до сих пор лазали по болоту, плюнув на то, что это могло плохо для них закончиться.
– Славно, – произнес болотник вслед за тем, как смолотил второй кусок хлеба и пару остывших картофелин впридачу. – Людская еда для моего племени больно сытная, но иногда очень приятственно ее отведать.
– Дедушка, а как тебя зовут? – решив, что этому старичку можно и не «выкать», поинтересовался Коля.
– Зыбуном кличут, – отозвался тот. – Как родителя моего звали, и деда тоже. Наше семейство тут с давних пор обитает, за этими местами приглядывает. И чадо свое я тоже Зыбуном назвал. Только ты меня дедом не кличь, паря. Дядькой называй, так оно вернее будет.
И правда, не выглядел ночной гость теперь немощным стариком, разгладились у него на лице морщины, сгинули в никуда, будто не было их вовсе. Мало того – глаза его округлились, став чем-то похожими на лягушачьи, между пальцев на руках появились перепонки, да и борода теперь больше смахивала на пучок водорослей.
– Ох, как они шумят! – недовольно глянул болотник в сторону лагеря спасателей. – Пойти разве, притопить кого из них мальца, чтобы угомонились?
– Плохая идея, – подал голос Пал Палыч, который в этот момент томно развалился близ костра на подстеленном плаще, куря сигарету и глазея в небо.
– Хорошая, уж поверь. – Зыбун насупил зеленоватые брови. – Если они галдеть не перестанут, то беспременно мою старуху разбудят, а она разговоры разговаривать не станет, сразу парочку человеков под зелень ряски утянет, да и все.
– Да они скоро угомонятся, – успокоил его Пал Палыч. – Вертолеты летать перестали, значит, сейчас и эти перерыв до утра объявят.
– Интересно, а если бы не генеральские дети пропали, а обычные люди, то так же их искали бы? – заинтересовался Коля.
– Думаю, да, – ответил ему Михеев. – Ну, может, без вертолетов, но искали бы.
– Так что не лето, по моему болоту эти молодцы рыскают, – добавил Зыбун. – И не по разу. Вы, люди, дурные, лезете туда, куда не следует, причем сами не знаете зачем. Клюквы надо? Так вон ее по-над бережком полно, все по осени красное, собирай. Трав каких? Тоже все поблизости растут. Ты чего за ними в самую трясину прешься, откуда там чего возьмется, кроме смертушки твоей? Нет, лезут! А потом вон те приезжают, два-три дня живность мою пугают да старуху злят. Я сам-то особо душегубствовать не люблю, а вот она у меня люта. На нюх человеков не переносит. Ну а мне из-за вашего племени с ней ссориться нужды нет, мне покой в дому важнее.
– А тех семерых, из-за которых весь этот сыр-бор, не она ли притопила где? – вроде бы небрежно поинтересовался Михеев.
– Не она. – Губы болотника раздвинулись и Коля увидел, что зубы его, ранее совершенно людские, стали острыми как иголки. – Но их не найдут. И вы бы не сыскали, парень. Они ушли в болотные туманы, и до той поры, пока тот, кто их призвал, жив, все так и пребудет. Им сюда дороги нет, а вам до них не добраться. Вот такая закавыка.
– А тебе? – Пал Палыч привстал и отправил щелчком окурок в костер. – Ты за те туманы можешь пройти? И нас провести?
– Затем и пожаловал. – Смех Зыбуна больше был похож на уханье выпи. – Оно, конечно, по Покону мне людям свои тайны открывать да заповедные места показывать не след, но когда на двоих одна беда, то вместе ее избывать сподручнее. Я тебе пособлю, на след наведу, а ты уж расстарайся, сделай так, чтобы змей поганый из Нави не выполз. Пропажу вашу в аккурат к его прибежищу ведут, на остров. Всех шестерых.
– Было семеро? – насторожился Михеев. – Куда еще один делся?
– Так колдун, который их за туманы провел, одного утопил, чтобы дорогу открыть, – добродушно пояснил Зыбун. – И меня заодно той жертвой связал по рукам и ногам, не могу я теперь до него добраться. И старуха моя тоже не могет. Слушай, молодой совсем колдун, а знает много, паскудник такой, заговор прочитал по всем правилам. Если бы не это, не сидеть бы нам тут и лясы не точить, я бы их еще вчерась всех в ту чарусью загнал, что близ кривых берез. Она там большая, черная, до людской плоти жадная. И дрых бы сейчас под кочкой, как приличному болотнику положено.
– Забавно выйдет, если колдун генеральским племяшом распорядился, – невесело усмехнувшись, сообщил Коле Пал Палыч. – Или интуристом. Ему-то плевать, кем жертвовать в данном случае.
– Да все они там закладные, – влез в беседу Зыбун. – Просто этого раньше порешили, вот и все. А остальных он завтра в полдень, стало быть, в дело пустит. Да и лишний седьмой, идолов-то у Урова логова шесть стоит, стало быть, и закладов столько же надо.
«Заклады» – это жертвы,
