Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
Разве только что здесь освещение еще скромнее было, да потолки пониже.
– Пошли, – хлопнул его по плечу начальник. – Чего ждать? Тем более что дело к обеду, а я его не люблю пропускать.
– Пятна крови никто не замыл до сих пор, я запретил уборщицам сюда спускаться, – сообщил им Муравьев. – По ним хорошо видно, откуда Сашка полз. Да и вообще здесь сегодня никого нет, я на этот этаж доступ закрыл до поры до времени.
– И правильно сделал, – одобрил его слова Ровнин. – Все, жди. Мы скоро!
Следуя по темным пятнам, хорошо различимым на сером бетонном полу, оперативники топали по однообразным коридорам с однообразными же поворотами. Слева и справа то и дело попадались закрытые двери, ведущие в кабинеты, но свет в них не горел, а то, что находилось внутри, надежно скрывали от любопытных глаз плотно закрытые жалюзи.
– Да, крепкий у Сергея персонал, – заметил Ровнин. – С рваными ранами, истекая кровью, и преодолеть такое расстояние! Это, знаешь, ли… О, кажется, пришли.
И правда – коридоры и повороты сменились небольшим зальчиком, причем совершенно пустым. Более всего он напоминал эдакую комнату отдыха, но ни телевизора, ни бильярда, ни даже диванов с креслами тут не имелось. Просто совершенно пустое квадратное помещение, посредине которого на полу была хорошо видна большая багровая клякса. По ее размеру и по тому, что дальше, в очередном коридоре, который начинался на том конце зала, никаких следов уже не было, становилось ясно, что именно тут его и ранили.
– Ну будем надеяться, что она приходит не только ночью, – оптимистично сообщил Коле начальник и, скрежетнув молнией, раскрыл сумку. – Не хочется мне тут до темноты куковать. Вон даже присесть некуда.
– Да кто она-то? – не выдержал Нифонтов. – Олег Георгиевич, хорош уже надо мной издеваться!
– Коля, друг мой, по идее ты должен был уже догадаться, с кем столкнулся Муравьев, – укоризненно произнес Ровнин. – Мне прекрасно известно, что ты, в отличие от одной своей коллеги, при каждом удобном случае изучаешь наши архивы и, значит, не мог не читать о той напасти, которая навестила данное здание. Просто свяжи воедино все мелкие детали, которые мелькали в разговорах, и сделай верный вывод.
– Старуха, – загнул один палец Коля. – Ликом страшна. Наносит людям резаные раны. Вроде все. Слишком мало вводных, Олег Георгиевич.
– Нет, – покачал головой Ровнин. – Есть еще нюанс. Почти подсказка. Вспомни, о чем я тебя спросил в машине?
– Не убивал ли я крупный рогатый скот, – пробормотал Коля. – Стоп-стоп-стоп!
– А для пущей понятности добавлю, что построили сие здание на не самом лучшем месте, – лукаво подмигнул ему Ровнин. – В старые времена здесь, на берегу Москвы-реки, располагалась самая крупная в городе скотобойня. Тут закончили свою жизнь сотни тысяч коров. Ну а где бойня, там и скотомогильник. Мясо, шкуры, частично требуха – это все шло в дело, но вот головы, копыта, кости – их закапывали прямо здесь. Кстати!
Начальник Коли вытащил из сумки массивную кость, внешне вроде бы коровью, и кинул ее в коридор, тот, что находился напротив них. Она срикошетила от стены и улетела за поворот.
– Наживка, – пояснил он подчиненному. – Ловись рыбка большая и маленькая. Так что, есть мысли? На кого мы охотимся?
Версия у Коли имелась, но она казалась ему, мягко говоря, спорной.
– По всем признакам, речь идет о Коровьей Смерти, – наконец выдавил он из себя. – Но только вот не монтируется что-то одно с другим. Зачем ей людей-то резать? У нее профиль другой, она ведь на убийстве животных специализируется.
– А для чего она животных убивает? – уточнил у него Ровнин. – Правильно. Чтобы людей погубить. В те времена, когда она свободно гуляла по белу свету, из домашних животных именно корова являлась кормилицей крестьянства, а оно составляло тогда почти сто процентов населения. Умри корова – и все, люди могут до лета не дотянуть, загнуться от голода. Потому и заявлялась Коровья Смерть в деревни, как правило, в самом конце зимы, когда запасы еды показывали дно, а до новых грибов, корнеплодов и ягод было еще далеко. И добро бы одну-две коровы морила, но нет, она забирала жизни всего скота, что был. Сосед и рад бы помочь соседу – да чем? Глядишь – была деревня и нет ее. Опять же – животные, что убила Коровья Смерть, разлагались почти моментально, не успеешь обернуться – и готово моровое поветрие, страшное, гибельное. Знаешь, какое у нее второе имя было?
– Не-а, – выдохнул Нифонтов.
– Черная немочь. Вот так-то. – Ровнин насторожился. – Ага, кажись, пожаловала. Очень хорошо!
И верно – из дальнего коридора раздался какой-то шорох, а следом за этим на стену легла корявая тень. То, что там находилось,
