Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
как договаривались, – деловито заявил Михеев. – Возможно, это выглядит некрасиво, но…
Удара Коля не почувствовал, а вот боль пришла почти сразу. Правую щеку как будто крюком рванули, следом за этим в глаза брызнуло что-то красное и горячее, а после земля стремительно понеслась ему навстречу, и последнее, что он увидел, были клыки, оттопырившие верхнюю губу Арвида Ленца.
– Блин. – Коля смотрелся в маленькое зеркальце, которое позаимствовал у Вики и попутно потирал пальцем не очень широкий и длинный шрам на правой щеке. Справедливости ради следует отметить, что свежей эту отметину назвать было трудно, возникало ощущение, что Нифонтов обзавелся ей лет пять назад, а то и поболе того. – Вот же не свезло!
– Шрамы и пыль странствий украшают мужчин, – глубокомысленно заметила Тицина, пристроившаяся у стены. – Как по мне – импозантно смотрится, зря ты. Ты теперь выглядишь куда брутальней, чем раньше. Еще не мачо, но уже не мальчик.
– Да ну нафиг. – Коля отдал зеркальце владелице. – Даром не нужна мне такая брутальность.
– Ты радуйся, что вообще настолько легко отделался. – Пал Палыч хрустнул печенькой и запил ее чаем. – Я сначала подумал, что все, нет больше с нами старшего лейтенанта Нифонтова.
– Да тьфу на тебя, – совсем уж насупился Коля.
– Хоть «тьфу», хоть не «тьфу», а так и есть. – Оперативник поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. – Башка у тебя дернулась так, будто прямо в затылок пулю всадили, кровь хлещет, ты, как снопик, на землю валишься – жуть. Да еще вурдалачье племя сразу среагировало надлежащим образом, то есть клыки наружу выпустило. Рефлексы, куда от них денешься.
– Что да – то да, – поежился Коля, вспомнив звериный лик до того вполне благообразного Ленца. – Это я заметить успел.
– «Заметить»! – ухмыльнулся Пал Палыч. – Арвид чуть тебе в шею не вцепился! Натура всегда свое возьмет, как ее внутрь не загоняй. Хорошо еще, что у Ростогцева страх все остальные чувства забил, он и давнего недруга удержал, и остальных приструнил. И тебя заодно спас.
– Ой ли? – рассмеялась тетя Паша, стоящая в дверях и опиравшаяся на швабру. – Да у этого мозгляка никакого другого выбора и не имелось. Смерть сотрудника отдела, произошедшая на его территории, да еще во время мирных переговоров… Куда бы он делся? Да тот же ваш дикарь-алкоголик из тошниловки на «Парке Культуры» ему такого сроду не забыл, он же косвенно в этом всем тоже участвовал. Я этого сына пустынь терпеть не могу, но вынуждена отдать должное – он отомстит в любом случае, даже если придется по следу врага через весь земной шар пройти.
Коля понял, что «дикарем» она Абрагима назвала. Судя по всему, их нелюбовь друг к другу являлась обоюдной.
– А вообще нашего паренька не столько Ростогцев спас, сколько скверная подготовка стрелка, – продолжила уборщица. – Он его убить хотел, да маленько смазал.
– Может, и нет, – вступила в разговор Вика. – Может, только попугать собирался?
– Тогда бы он плечо прострелил или ногу, – парировала тетя Паша. – Когда бьют в голову, то желают именно что убить. Какой смысл в расковыривании щеки? Никакого.
– Ничего себе «расковыривании»! – возмутился Пал Палыч. – Да там пуля кости чуть ли не в труху смолола!
– Вот и я про то. – тетя Паша подошла к Коле, цапнула его за подбородок и осмотрела шрам. – Точно убить желал, но вот, промахнулся.
– И очень хорошо, – моргнул Коля. – Лично я этому рад.
– Конечно, хорошо, – отпустила его тетя Паша. – Нервничает злодей, нервничает, это нам на пользу. Чем больше он дергается, тем сильнее выходит из тени. Каждый его шаг оставит след, а мы раньше или позже на него встанем. А то еще и ошибаться начнет!
Коля с тетей Пашей, конечно же, в целом был согласен, но немного опасался того, что в следующий раз неведомый противник не промахнется.
Хотя… Не такой уже и неведомый, та ночь в Останкино кое-какую ясность в происходящее внесла. Правда, подробности непосредственно Коле стали известны куда позднее, чем всем остальным, поскольку сразу после ранения он потерял сознание от болевого шока, а после случилось то, что случилось.
Пуля действительно здорово раскурочила лицо Нифонтова, задев при этом кровеносные сосуды, и если бы не князь Ростогцев, который на самом деле изрядно перепугался, то все могло бы закончиться совсем уж скверно. Но даже и успей «скорая», то лежать бы Коле в челюстно-лицевой травматологии до осени, кабы не дольше, поскольку, как было сказано выше, дела обстояли скверно.
Но, как оказалось, имелась в закромах у князя
