Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
от нее в разные стороны расходилось еще три улочки. Если мы пришли в нужный населенный пункт, то какая-то из них точно была наша.
А людей так и не было видно. Пусто было вокруг.
— Сашка, тут и ведро есть! — радостно заорала Маринка, подбежав к колодцу. — Ура!
Она двумя руками открыла крышку, бросила в открывшийся черный зев ведро и с восторгом уставилась на вращающийся ворот.
— Давай, крути, — секундой позже потребовала она. — Доставай воду.
Если честно — я сто раз видел этот процесс в кино, но вот вживую поднимал таким образом воду впервые. И знаете — в этом что-то есть. Ну что-то такое исконное, нутряное. Впервые-то впервые, а ощущения были привычные до невозможности, будто я подобным ежедневно занимаюсь. Скорее всего — память предков.
— Вода! — Маринка уцепилась за дужку ведра и вытащила его на край колодца. — Холодненькая! Господи, никогда не думала, что такие простые радости Земли могут довести меня почти до экстаза!
Она зачерпнула ладонями воду и плеснула ее себе в лицо.
— Мелкими глотками пей, — посоветовал я ей. — По такой жаре от холодной воды бронхит словить можно как нечего делать.
— Знаю, — ответила Свиридова и опустила лицо в ведро.
— Зря ты так, девушка, — сурово сказал кто-то у меня за спиной. — Зачем же из общего ведра пить?
Я обернулся и обнаружил за своей спиной невысокую старушку, которая смотрела на нас, сурово сдвинув брови.
Откуда взялась? Ведь не было ее только что здесь?
— Так другого-то нет, — развел руками я. — Добрый день.
— Добрый, — старушка перевела взгляд с Маринки на меня. — Так взял бы и слил ей на руки воду-то. Чего проще?
— Я не заразная, — сообщила старушке абсолютно счастливая Маринка. Ее лицо разрумянилось, в глазах плескалось веселье. — Честно-честно.
— Так не в заразе дело, — погрозила ей пальцем старушка. — Хотя вы же городские, покона не знаете. Что с вас возьмешь?
«Покона»? До боли знакомое слово.
— Прощения просим, — я изобразил на лице нечто вроде раскаяния.
— Туристы? — деловито осведомилась местная жительница. — Сразу говорю — икон нет, самогона тоже нет. И покупать никто ничего у вас не будет.
— Да мы ничего и не продаем, — опешил я от ее напора.
— Тогда что тут забыли? — с прищуром, который был бы к лицу любому матерому фсбшнику, поинтересовалась бабка.
Мне отчего-то очень не хотелось говорить ей правду, и я чуть промедлил с ответом, выдумывая версию поправдоподобней.
И этой паузой воспользовалась моя спутница.
— У Сашки тут дядька жил, — простодушно выложила она. — Теперь он помер, а дом вот ему оставил.
— Дядька? — в голосе старушки что-то неуловимо изменилось. — Какой дядька? Никак — Захар?
— Он, — поняв, что план сорвался, я немного опечалился. — Захар Петрович.
— Не знала я, что у него родня была, — старушка скрестила руки на груди. — И не видала никогда, чтобы к нему кто-то приезжал.
— Он вообще необщительным был, — я развел руками, как бы говоря: «Что теперь поделаешь». — Бирюком.
Откуда взялось слово «бирюком», я даже и не знаю. Тоже, как видно, из подсознания вылезло. Надо думать — обстановка нашептала. Колодец, дома вокруг и все остальное. Опять память предков, как с воротом.
— Ну да, ну да, — подтвердила старушка. — Это про него. А документы какие у вас есть?
— Как не быть, — выдал обаятельную улыбку я. — Само собой. Без документов никак. Собственно, я и сам хотел сначала зайти к участковому, чтобы все по закону было. Где он тут у вас живет?
— Участковый? — старушка рассмеялась, мелко и дробно, как горох на пол просыпала. — Он и при коммунистах к нам раз в месяц наведывался, а теперь и вовсе непонятно — то ли он есть, то ли его нет.
— Вот тебе и раз, — озадачился я, мысленно погладив себя по голове за догадливость. — Как же мне тогда?
— А ты мне документы покажи, — предложила старушка, и после этих слов Родька почему-то беспокойно заворочался в рюкзаке.
Раньше меня бы это не смутило, а сейчас я это расценил как определенный знак. Значит, не так прост этот божий одуванчик.
Или я уже на воду дую, на молоке обжегшись?
А еще я ощутил некий холодок, поселившийся у меня в животе. Это был не страх, а что-то другое, неприятное, но в принципе объяснимое. Пусть даже не с научной точки зрения объяснимое, но тем не менее.
— Э нет, бабуся, — помахал я пальцем. — Нет у меня такой привычки, чтобы незнакомым людям все про себя выкладывать. Уж не обессудьте.
— Да нам только дом посмотреть, — снова влезла в разговор Маринка. — Мы же ничего оттуда брать не собираемся. Понять надо — оно вообще того стоит, чтобы с этим всем заморачиваться?
— Ох, и выражения
