Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
и… Но без команды – нельзя.
В самом деле, итальянец был кудряв и длинноволос, ярко-красные губы выделялись на полноватом лице. Глаза, круглые, чуть навыкате, лучились смехом. В руке у него была кукла, пестрый арлекин в забавном раздвоенном колпаке.
– Ты молодец, что пришел. Моя труппа почти вся в сборе, не хватало только одного актера, – продолжил итальянец. Он поднял арлекина вверх и потряс им перед лицом Ржавого. – Что, Джузеппе, нам подходит этот мальчик?
Все так же улыбаясь, Малетто поднес арлекина к уху и казалось, что начал слушать то, что тот ему говорил.
– Приготовьтесь, – прошуршал голос Германа.
– М-м-м, как интересно. – Малетто повертел головой. – Мальчик, так ты пришел не один? Сеньоры, зачем прятаться? Мой театр всегда рад зрителям.
Герман первым вышел на освещенную площадку перед домом, в руке его поблескивал знакомый уже Кольке серебряный нож. За ним, треща ветками, двинулись и остальные.
– Сеньор Малетто, не так ли? – вежливо осведомился Герман. – Насколько я понял, вы удерживаете в своем доме детей, причем против их воли. Не соблаговолите ли вы их отпустить?
– Детей? – итальянец наигранно развел руки в стороны. – Каких детей? В моем доме нет никаких детей. В нем живу только я. Впрочем, в нем еще обитают актеры моего театра, но по отношению к куклам слово «жить» звучит не слишком верно.
Малетто три раза хлопнул в ладоши, и из открытой двери дома послышались тихие, как будто детские, шаги. Чуть позже из нее стали выходить куклы, с ниточками на руках и ногах, одетые в пестрые костюмы и словно сошедшие со страниц книг по истории Комедия дель Арте
– Бригелла, Уберто, Грациано, Коломбина…
– Марюта? – неверяще прошептал Ржавый, глядя на куклу, изображавшую служанку. – Карась, вон же Марюта!
– Теперь уже нет, – согнулся в полупоклоне Малетто. – Это Фьяметта.
– На перо падлу надо ставить. – Карась тряхнул рукой, со щелчком выкидывая узкое лезвие ножа, другой он отодвинул застывшего Ржавого себе за спину. – Ну что, псина, айда к блатному?
– Идиото, – даже как-то с жалостью посмотрел на него итальянец. – Ну почему все сразу хотят меня убить, и никто не хочет посмотреть перед этим мой гениальный спектакль?
– Я театры не люблю, там в буфетах коньяк бодяжат. – Кошачьим шагом Карась начал приближаться к итальянцу, на его лице играла улыбка. – Начальник, ты же на суде покажешь, что это была самооборона?
– Меня здесь вообще не было, – ответил Герман, обходя кукловода с другой стороны.
– Нет, нет, нет. – Малетто сделал два шага назад. – Надо говорить: «Нас больше не будет».
Он снова хлопнул в ладоши и крикнул что-то на итальянском.
Колька даже не заметил, как маленькие фигурки спрыгнули с крыльца дома и подбежали к ним.
– Ай! – нож Карася упал на землю, в его руку вцепилась кукла в костюме служанки. Вслед за ножом на снег брызнула кровь, похоже было на то, что мелкая тварь попросту вгрызлась в руку вора.
Что было с Германом, Колька не видел, поскольку его шею захлестнула тонкая, но очень прочная нить, перед глазами появилось кукольное детское лицо в колпаке и круглых очках.
– Хи-хи-хи, – издевательски пропищала игрушка, а после начала затягивать удавку все сильнее.
Перед глазами Кольки поплыли круги, ноги подкосились, уже стоя на коленях, он вцепился руками в нить, пытаясь ее разорвать или хотя бы растянуть…
– Что же ты делаешь, лиходей! – как будто сквозь вату услышал Колька. – Снова ты за свое!
– Уйди, старик, – в голосе Малетто прозвучала неподдельная злоба. – Я пожалел тебя в прошлый раз, в этот не пощажу!
– Пожалел ты, как же, – голоса стали уплывать вдаль, в ушах бешено застучало, и Колька понял, что это, похоже, конец…
Именно в этот момент он почувствовал, что может дышать. Судорожно вздохнув, Колька схватился за горло – нити не было.
– Братие! – голос старика был силен и звонок. – Нет мне прощения, то мне ведомо, но и не себе я помощи прошу! Души-то детские пожалейте, безвинны они. Помогите мне, братие, не совладаю я один с ним!
Гулкий и глухой удар колокола ошеломил Кольку, он шел как будто из-под земли.
– Чего это? – услышал он шепот Карася.
– Не знаю, – слова пришлось выдавливать, горло было как будто чужое, вместо привычного голоса раздавалось словно змеиное шипение.
Карась оказался рядом с Колькой, одна рука у него была в крови, кожаная куртка была в нескольких местах располосована.
– Проклятый старик! – Малетто озирался и хлопал в ладоши, куклы столпились вокруг него.
– Гляди. – Карась ткнул пальцем в сторону кустов, Колька повернул голову туда и удивленно
Комедия дель Арте – импровизационный уличный театр времен итальянского Возрождения.
