Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
женщин уходит корнями аж в матриархат, где они были почитаемыми членами общества, не сказать – вершительницами судеб. Но время шло, сакральные знания выдавливались техникой и войнами, после же этих женщин вовсе закрасили черной краской и основательно проредили, особенно в Европе. Ну а те, кто выжил в тех мясорубках, уже ни о каких Ведах понятия не имели и начали промышлять на куда более мелком, бытовом уровне и, так сказать, соответствовали своему имиджу.
– Ишь ты. – Колька почесал затылок. – То есть они не такие уж и плохие?
– Николя, они не люди. – Герман закурил и приоткрыл окно. – Точнее – они люди, но не такие, как ты или я. Они – нечистые, и категории «хороший» или «плохой» к ним плохо применимы. У них свой уклад, свои традиции, свои приоритеты. И не верь всей этой ерунде в рекламных объявлениях, где шарлатаны называют себя «белыми ведьмами» или «потомственными ведьмаками». Нет там белого и черного цветов, и даже потомственность весьма относительна. Каждая из них имеет право выбора своего пути, и если дочка ведьмы не хочет примкнуть к ковену матери, то неволить ее никто не будет. Правда, это касается именно ковена, но не самого пути. Один раз моряк – на всю жизнь моряк, коли стала ведьмой – то все, это навеки.
– Ковену? – Рассказ Германа рождал у Кольки все больше вопросов.
– Ведьмы – они существа самостоятельные и эгоистичные, – пояснил оперативник, сворачивая на платную дорогу, ведущую к Минскому шоссе. – Им компания, по сути, не нужна, но есть ритуалы, в которых в одиночку не управишься. Потому и объединяются они в ковены, это что-то вроде орденов или профессиональных союзов. Как правило – по территориальному признаку, хотя бывает по-всякому. Ковены эти небольшие, редко когда в них больше полутора-двух десятков ведьм бывает. Хотя в Киеве, говорят, есть ковен численностью сотни в две. В принципе – верю. И, кстати, слава богу, что мы едем к подмосковным ведьмам, а не к киевским.
– Почему? – сразу же уточнил Колька.
– О, брат, тут история давняя. – Герман выбросил окурок в окно. – Киевские ведьмы – сильнейшие в Европе. И старейшие. Не забывай – Москвы еще не было, а Киев уже стоял и был столицей языческой Руси. Так что там такие традиции – мама не горюй, в том числе и по данному профилю. Для нечистых такие места как Киев, Муром, Углич – это не просто населенные пункты, это этапы большого пути. Кстати, словосочетание «киевские ведьмы» очень давнее и устоявшееся.
– А что они такого делают, что наши, подмосковные, не могут?
– Не «не могут», а «не хотят», – уточнил Герман. – Наши, если так можно выразиться, попроще, что ли. У них методы поскромнее. Но это обусловлено отчасти тем, что у наших, подмосковных, ведьм и устои не такие древние, как у киевских. В мире Ночи же устои и традиции очень много значат, без них никуда. Понимаешь, о чем я?
– Маленько, – вздохнул Колька. – Непросто это все. А как ведьму от обычной женщины отличить?
– А никак. – Герман усмехнулся. – Тут только два варианта есть – чуйка на пару со смекалкой, или если она сама тебе это даст понять. Никаких оберегов нет для их идентификации, никаких заклинаний. Они тоже люди, я тебе говорил. У кровососов, оборотней, сумеречников есть отличительные признаки, по которым их можно вычислить. У ведьм – нет. Она может с тобой под одеялом одним спать лет двадцать, и ты понятия иметь не будешь, что с ведьмой живешь. Да такое сплошь и рядом случается, на самом деле.
– А смекалка – она к чему? – уточнил Колька. – С чуйкой-то все понятно, а вот…
– Смекалка нужна для сведения разнородных фактов воедино. – Оперативник шмыгнул носом. – Сказки – они не во всем врут, ряд особенностей ведьм они верно описывают. Например – и впрямь рядом с ними молоко киснет, хотя в наше время порошковых продуктов этот фактор уже не столь значителен. Что еще? Она не стареет, время над ней не властно. Случается, она часть своей силы скидывает в какое-то украшение, которое не снимает ни днем ни ночью. Ну еще родинки причудливые на теле имеются. Правда, это тоже уже не очень-то примета, они сейчас навострились на этом месте татуировку делать.
– Елки-палки, так это выходит, их вообще невозможно вычислить? – Под те приметы, что сейчас выложил Кольке оперативник, подходило процентов семьдесят всех его подруг.
– Если наблюдать очень внимательно и долго, то можно распознать. – Герман одной рукой прошуршал бумагой свертка и вынул оттуда бутерброд с ветчиной. – Но это уже будет не бытовая наблюдательность, а слежка, то есть совсем другое дело. Например – ведьма иногда должна подпитывать свою силу. Это, понятное дело, случается на весенних и осенних сборищах, но бывает и так, что запас ее выходит раньше. Жизнь штука такая, наперед никогда не знаешь, что
