Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
можно. А ну как он вообще в Капустино поехал?
– Точно. – Кулак Германа ударил в Колькино плечо, тот удивленно ойкнул. – А что, запросто Валерка перепутать мог! Спасибо тебе, мать, подсказала. А зовут-то тебя как?
– Так чего меня звать? Вот она я. – Старушка сузила глаза. – Имя дело такое, не стоит его попусту трепать. Ну все, странники, идите себе к колодцу, да в Капустино ступайте, за другом своим.
– Ну да, ну да, – заторопился Герман. – Идем.
Он закрыл калитку и зашагал размашистым шагом вперед.
– А ты хоть знаешь, где это Капустино? – еле догнал его Колька. – А?
– Какое Капустино? – негромко ответил ему Герман. – Нет здесь никакого Капустина поблизости, бабка нам обоим глаза вовсю отводила и, заметим – очень умело. Кабы на нашем месте простой прохожий был, я бы за его жизнь гривенника не поставил. Это ж не ведьма была, а бесовка. И наглая какая, даже имя этого охламона пропавшего оспаривать не стала. Ох, Ровнин, если выберемся отсюда, то я тебя на такую проставу разведу! Ты поллитрой не отделаешься, даже не надейся
– А в чем различие? – на ходу спросил Колька. – Ну ведьмы и бесовки?
– У одной душа есть, потому что она злу не предалась, она нечто третье между Светом и Тьмой, а у второй ее нет, потому что она пошла в оплату за выданную ей силу, – совсем уже негромко пробормотал Герман. – А тебя, я гляжу, тоже не сцепило? Это почему? Я уж думал, придется тебя за ноги хватать, чтобы невесть куда не убежал.
– Не знаю, – только сейчас удивился этому факту Колька. – Может, из-за мешочка, что мне Аникушка дал?
– Так и носишь его? Он у тебя его не отобрал? Надо же, – удивился Герман. – Молодец, так держать.
Тут они наткнулись на колодец, о котором говорила старуха. Он и впрямь выглядел инородным телом в этой деревне – эдакое смолисто-желтое пятно среди черных бревен домов.
– Почиститься – почистимся, – прошептал Герман. – А воду из него пить не смей.
– Чего так? – опечалился Колька. Во рту у него как будто наждаком прошлись, и холодной воды хотелось невозможно. А еще лучше – пива.
– Мы не знаем, что это за колодец и что в нем за вода, – зашипел Герман. – Мозги включай хоть изредка. А если это вообще не колодец, а морок, и в ведре нам невесть какой настой поднесут? Никогда не ешь и не пей того, в чем не уверен на сто процентов, тем более в таких местах.
Оперативник бросил ведро в колодец, дождался мелодичного «плюх» и начал вращать скрипучий ворот.
– Слушай, если все так непросто, то, может, позвонить в отдел, наших предупредить, что тут ситуация изменилась? – предложил Колька. – От греха?
– Давай-давай – одобрил Герман, подцепляя рукой дужку ведра. – Хо-о-орошая идея!
Колька вынул из кармана телефон и понял, что оперативник, по традиции, шутки с ним шутит. Сигнала не было вовсе, будто спутники и вышки операторов огибали стороной маленькую Волоховку, рассудив, что местным жителям связь с Большой Землей не нужна.
– Капец какая холодная. – Герман черпал горстью воду прямо ведра и затирал ей грязные пятна на своих джинсах. – Как бы радикулит не получить.
– Ну нафиг. – Колька глянул на красно-синие руки Германа и поежился. – Мне в Кремль на прием не идти, я и так похожу.
– В машину грязным не пущу, – мстительно заявил оперативник. – Даже не мечтай.
– А я портки сниму и в труселях поеду, – хмыкнул Колька. – Дам с нами нет.
– Что ж это ты, лихоимец, делаешь! – раздался визгливый вопль. – Из общего ведра – и грязь свою! Чтобы тебе пусто было, чтобы тебя бородавки задавили, чтобы…
– Хорош орать, – остановил злословие невзрачной бабенки средних лет, стоящей около колодца с пустым ведром, Герман. – Тем более пустые твои проклятия, тетка, от них даже комар не чихнет. Нету у тебя силы, я это чую. Старуха из крайнего дома тебя послала?
– Какая-такая старуха… – неуверенно начала бабенка и осеклась, увидев уже знакомый Кольке серебряный нож. – Она.
– Я-то думал тут ведьмы живут, а тут кубло гадючье, – задумчиво протянул Герман. – Как-то так.
– Одна она здесь, бесовка эта, – проговорила бабенка. – Пришла три года назад сюда, лешего нашего подчинила себе, потом Власия, хозяйка ковена нашего, пропала как в воду канула. Остальные-то девоньки у нас молоденькие, куда им с этой тягаться.
– А ты что же? – Герман убрал нож под куртку. – Ты-то не молоденькая, я погляжу.
– Да уж, не молоденькая. – Колька моргнул – показалось ему, что некрасивое, но нестарое еще лицо селянки на миг стало лицом древней старухи. – Только вот силы у меня нет, забрали ее у меня, еще при царе-Освободителе забрали. Сцепилась я с одной залетной, гордыня меня, вишь, обуяла, захотелось доказать этой лярве французской, дуре картавой,
