Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
был аффект, — быстро сообщила мне Женька. — Да и нечестно он поступил. Я за правду!
— Да-да, — подтвердил, улыбнувшись, Ровнин. — Как и я. Как, полагаю, и наш собеседник. Александр, вы же за правду?
— Как любой нормальный человек, — согласился я. — Мы все за всё хорошее.
— Так вот — я мог бы все это сказать, но зачем? Вы, насколько мне известно, работаете в финансовой сфере, а значит, лозунг «время — деньги» вам далеко не чужд. Потому я позволил себе сразу перейти к делу.
— К какому именно? — уточнил я.
— Как же? — сверкнули стеклышки очков Ровнина. — Я попробовал узнать, кто именно принес вам весточку о грядущей беде. Вы мне так и не ответили на этот вопрос. А именно это и есть отправная точка того разговора, ради которого я сюда и пришел. Саша, это как у врача. Если вы не говорите ему о симптомах, он не поставит верный диагноз. Так кто? Морок? Перевертыш? Кого вы поставили к себе на службу?
Я прямо разрывался на части. С одной стороны, этот человек был мне полезен. Да, он был большой хитрец, это было понятно сразу. Но при этом и внутреннюю силу его я ощущал почти физически. Да оно и понятно — руководить такой организацией как отдел 15-К абы кто не мог. Там только такой и нужен. И знает он много. Очень много. Я смог бы получить ответы на многие вопросы.
С другой… Не люблю я откровенничать с людьми, которых впервые в жизни вижу. И кто знает, как он отреагирует на то, что я сделал. Это обстоятельство, пожалуй, даже перетягивало остальные.
В общем — и хочется, и колется. И непонятно, что выгоднее — молчать или говорить.
— Мара, — помолчав еще с минуту, нехотно произнес я. — «Сонливица».
— Даже так? — Ровнин побарабанил пальцами по столу. — Удивили, Саша, удивили. Причем здорово.
— А мара — это кто? — спросила у него Мезенцева. — Я про такую не слышала.
— Неудивительно, — ответил ей Ровнин. — Эта нежить встречается нечасто и следов не оставляет. Саша, тот, на кого вы наслали мару, умер?
— Да господь с вами! — отмахнулся я. — И в мыслях не было. Так, попугал одного особо ретивого господина, который мне покою не давал.
— И все-таки — мара? — укоризненно произнес шеф Женьки. — Не жестко ли?
— Челюсть, — ткнул я себя пальцем сначала в лицо, а после в спину. — И почки. И кулак у него ого-го какой! Я человек терпеливый, но всему есть предел.
— Аргумент, — признал Ровнин и благосклонно кивнул официанту, который принес ему кофе и пирожное «картошка» на тарелочке. — Не спорю. Но повторю свой вопрос — этот человек остался жив? Прямого ответа вы мне так и не дали.
— Разумеется, — отчеканил я, а после оттянул ворот «водолазки», показав ему горло, где еще сохранились следы пальцев Силуянова. — И к сожалению. Вот, чуть не придушил меня третьего дня. Боролся со злом в моем лице.
— Офигеть, — протянула Мезенцева. — Это что же за человек такой?
— «Безопасник» наш банковский, — пояснил я. — Живет по принципу «ни минуты простоя». Когда некого из чужих дубасить, своих терроризирует.
— Всегда полагал, что работа в банках не так хороша, как про нее рассказывают, — сообщил нам Ровнин.
— Правильно делали, — поддержал его я. — В ином террариуме жить безопасней, чем у нас.
— Значит, мара, — Олег Георгиевич выдал очередную настольную дробь своими тонкими пальцами. — Ну да, эти вытащат из жертвы что угодно. И сразу новый вопрос — с чего она вам решила помочь? Эти существа лишены чувств. Ни благодарность, ни сострадание, ни жалость им неведомы. Почему она пришла к вам и вот так вот все выложила? Точнее — какую сделку предложила? Новые жертвы в обмен на информацию?
— Никакой сделки не было, — покачал головой я. — Пришла и рассказала. Всё.
— Не всё, — глянул на меня поверх очков Ровнин. — Так не бывает, и я это знаю наверняка. Мары — хищницы, очень умные, очень хитрые и расчетливые. Их невозможно приручить. Только сделка. Больше их ничего не сдержит. Правда, условия ее они, как и любая иная нежить и нечисть, выполняют честно, не юля. Но если все же отыщут брешь в договоре, то беды не миновать.
— Не было сделки, — твердо заявил я. — Пришла и сказала.
— Не было сделки, не было сделки. — Ровнин отпил кофе. — Тогда я чего-то не понимаю.
— Тоже мне, новость, — фыркнул я. — Для меня данное состояние вообще в последнее время норма вещей. Я не понимаю больше, чем понимаю. Например — кто меня хочет убить и за что? Сначала я подумал, что это какие-то ведьмы меня невзлюбили за то, что я просто есть. После грешил на колдуна. Ну того, что кучу народа недавно перебил, а после в Европы свалил. Потом — на вас. А теперь вообще не знаю, что предположить и на кого подумать.
— А поведайте мне дословно, что сказала вам мара, — попросил Ровнин. — Вот прямо
