Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
ждет своих пассажиров».
– Прямо сама? – недоверчиво протянул Герман. – Вот – сама-сама?
– Представь себе. – Пал Палыч склонил голову на бок и иронично посмотрел на приятеля. – Умная женщина, по словам Севастьянова. И везучая – ей позвонили в тот момент, когда поезд двери открыл, она в него и не села, не захотела в шуме разговаривать. А вот две других девушки – прямиком в вагон зашли.
– А вагон, как водится – старого образца? – уточнил Ровнин.
– Ну да. – Оперативник покивал. – Но это свидетельницу совершенно не удивило – сейчас на такое мода. «Красная стрела», юбилей, «ура-ура»… А вот то, что он отошел от платформы без звука и шума – это да, это ее ох как поразило.
Колька читал статью, краем уха слушая разговор старших коллег, и прочитанное замечательным образом увязывалось с услышанным.
В статье речь шла о том, что в московском метрополитене, в ночные часы, стал появляться поезд-призрак, в который если сесть – то все. Уедешь ты в темноту тоннеля и сгинешь там навеки. И что совсем недавно в вагон такого поезда сели две девушки-студентки – и больше их никто не видел. И это не первый подобный случай в этом году.
Ради правды, если бы такая статья попала в руки Кольки прошлым летом, то он бы просто посмеялся над этими побасенками, скрутил бы из газеты кулек и косточки от черешни в него плевал бы. Или в ведро мусорное ее постелил. Или вообще проверил, насколько хорошо бумага этого печатного издания мнется. Так сказать – два в одном, и почитать, и… Многофункциональное, в общем, издание.
Но то – прошлым летом. А сейчас – расклад другой. Неспроста же даже у Германа такое серьезное лицо.
– Георгиевич, ты думаешь, что их Хозяин забирает? – Герман достал еще одну сигарету и прикурил ее от предыдущей.
– А кто же еще? – Ровнин побарабанил пальцами по столу. – Я надеялся, честно говоря, что это очередной всплеск баек… Но раз ты, Паша, говоришь, что всё это правда, то тогда всё плохо.
– Это не я говорю, это полиция, – развел руками Пал Палыч. – Девчонок-студенток по телевизору показали, в рубрике «Ушли и не вернулись», вот их свидетельница и опознала. Телефон не запомнила, пошла в ближайший отдел, а там у Севастьянова в СКМ дружок старый сидит, Стасом зовут. Он одноклассник его бывший, тоже парень ушлый до невозможности. Он-то ему информацию и слил. Так что – из первых рук и без вариантов.
– Я врать не стану – при мне с Хозяином никто никогда не общался. Я вообще не очень хорошо знаю – кто он, что он. Так, обрывки информации. – Ровнин снял очки, которые периодически носил, видимо, для представительности, и потер переносицу. – Но систематизировать мне ее надобности не было. Да и времени на это тоже никогда не хватало. Аникушка.
В углу, за шкафом что-то зашебуршилось, и через секунду оттуда показалась мордочка домового, который уставился на Олега Георгиевича своими глазами-пуговками.
– Тетю Пашу попроси зайти ко мне, – приказал начальник отдела. – Прямо сейчас.
– Ну да. – Оперативники переглянулись, и Пал Палыч криво улыбнулся. – Кто, если не она?
Минут через пять дверь кабинета распахнулась, и в него без стука вошла уборщица тетя Паша. Она вытирала руки – как видно, опять что-то мыла или терла, без дела эта пожилая женщина сидеть не умела.
– Тетя Паша, здравствуй. – Ровнин встал из-за стола и подошел к пожилой женщине. – Помощь твоя нужна. Совет.
– Случилось что? – тетя Паша обвела глазами присутствующих и протянула руку к Кольке. – Ну-ка, дай сюда газетку.
Колька сунул уборщице «Столичный вестник» и встал со стула, галантным, по его мнению, жестом предложив женщине место.
– Да сиди уже, – махнула рукой та, достала из нагрудного кармана фартука, который был надет на ней, очки в изящной золотой оправе, нацепила их на нос и поднесла газету к глазам.
– Что скажешь, тетя Паша? – через пару минут молчания спросил Ровнин.
– А что здесь скажешь? – спокойно ответила та, возвращая газету Кольке, который так и остался стоять. – Случилось то, что и должно было случиться. Станции новые строят, а с Хозяином-то и не договорились. Странно ещё, что он «Парк Победы» проморгал – там ведь глубокого залегания станцию сделали. Видно – повезло просто. А может, потому что только ее одну и построили, дальше не продвинулись. Ну а сейчас-то как развернулся метрострой, сам посмотри? Что ни год – станция, а то и две. Вот Хозяин и осерчал – его же угодья отнимают, и всё безданно, беспошлинно, без уважения и почтения. Обидно ему это. И самое главное – в обход договора, без закладной жертвы, против правил. Я давно догадывалась, что этим дело кончится.
– Тетя Паша, а что же ты мне про это не сказала? – спросил у нее Ровнин как-то даже жалобно. – Могла ведь предупредить?
