Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
– А смысл? – холодно парировала женщина. – Ты что, доброй волей пошел бы туда, в темноту, в тоннели? Учитывая то, что ничего еще не случилось? А если бы так ничего и не произошло, «Парк победы»-то Хозяин проморгал? Сам посуди – нужен мне на душе еще один грех? И так не знаю, как уходить за Кромку буду, и что мне перепадет.
– Ну вот – случилось. – Ровнин вздохнул.
– Так я здесь, меня же первую и позвали, – резонно заметила женщина. – То же на то же и вышло.
– А что за договор? – Пал Палыч посмотрел на Ровнина, тот показал глазами на тетю Пашу. – Я про Хозяина метро краем уха слышал, а вот про договор с ним – ничего.
– Так откуда тебе про него знать? – Тетя Паша все-таки села на стул, рядом с которым стоял Колька, и положила натруженные руки на колени. – Когда с ним договаривались, тебя еще в проекте не значилось.
– А это когда? – не утерпел Колька. Что он обожал в своей новой жизни – так это тот момент, когда обыденная вещь, вроде того же метро, представала в совершенно другом свете, с той стороны, с которой её никто и никогда из обычных людей не видел. Да и не увидит.
– В старинные года, – передразнила его тетя Паша. – Подумать же можно, Колька? Головой. Когда метро в Москве построили?
– При Сталине? – неуверенно сказал парень, и взглядом попросил поддержки у Германа.
Тот промолчал.
– Вот поколение, а? – посетовала тетя Паша. – Ничего не помнят, ничего не знают и учиться ничему не хотят. Одни гаджеты на уме да развлечения всякие.
– Ой, тетя Паша, ладно тебе, – все-таки заступился за Кольку Герман. – А то в ваше время о другом думали? Да нам до вашего поколения в последней из названных тобой областей – как до Луны на тракторе!
Тетя Паша усмехнулась и стукнула Кольку кулаком в бок.
– При Сталине, при Сталине. – Как видно, у нее и впрямь была бурная молодость, поскольку комментировать слова Германа она не стала. – Метро строить начали в 1931 году. Ну как строить? Экспериментировали в районе Русаковской улицы, искали идеальные варианты. А вот в 1933 уже начали большое строительство, Великий Поход. Генплан утвердили, первую линию разметили и даешь! Сначала поверху копали, а уж потом вглубь зарылись, тоннели повели.
Тетя Паша замолчала, на лице ее гуляла улыбка – видно, хорошее вспоминалось.
– А после? – негромко спросил Пал Палыч.
– А после все юзом пошло, – уборщица перестала улыбаться. – То зальет все, то плывун, то обвал. И страх еще начал народ брать. И кого – это комсомольцев-то? Там такие сорвиголовы были – кто на гражданской повоевал, кто в ЧОНе служил, а остальные, кто помоложе – ни бога, ни черта не страшились, беззаветный был народ. А тут – прямо не пойми что твориться начало. С ума люди сходить начали, на стены бросаться. И – пропадать. Тут-то Глеб Иванович и подключился к этому вопросу. Тогда – не то что сейчас, тогда «твое-мое» не проходило! Общее дело было, одно на всех. Он хоть и не в отделе был официально, но делами его занимался.
Колька завертел головой – кто такой был Глеб Иванович, он не знал.
– Бокий, – пояснила тетя Паша, верно оценив его взгляды.
– Этот человек многое решал в то время, – добавил Ровнин, крутя в пальцах трубку. – В целом. Отдел был в его зоне влияния.
– Глеб Иванович Бокий руководил спецотделом ОГПУ-НКВД, сокращенно – «СПЕКО», – отчеканила тетя Паша внезапно молодым и каким-то незнакомым голосом, на мгновение Кольке даже показалось, что на ней надеты не старенькая кофта с юбкой и фартук, а галифе и суконная гимнастерка с петлицами красного цвета, на которых холодным золотым блеском сверкали треугольник и звездочка. Он даже головой повертел, не понимая, что происходит. – Называй вещи своими именами, Олег.
Кольке сильно понятнее не стало, хотя кое-что и встало на свои места.
– Что было дальше? – нетерпеливо спросил Пал Палыч. – Что Бокий сделал?
– Метро не Каганович придумал, и не Сталин. – Тетя Паша снова стала прежней, привычной. – Его еще Брюс спланировал, между прочим. И строили его территориально по тому плану, который именно он разметил. Они и сами этого могли не осознавать – но это так. И еще – Якоб Виллимович предупреждал в своих записях, что под городом, в глубине, есть нечто, и это нечто полноправный владелец тех мест. Тьма и тоннели под Москвой – его вотчина, и нельзя там что-то делать, прежде не задобрив эту сущность.
– И Бокий рассказал об этом кому следует? – уточнил Ровнин. Было видно, что эту историю целиком он тоже слышал впервые. – Ему поверили?
– Поверили, конечно. – Тетя Паша тихонько рассмеялась. – Ему – верили. И еще – боялись, как раз потому, что верили. Вот и приговорили потом «особым порядком», чтобы убрать быстро и тихо. И его самого, и людей, которые шли за ним.
