Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
спросил Колька. – Как это?
– Да очень просто, – ответил вместо уборщицы Герман. – Как это всегда и бывает, ничего нового. Мол – перекопаем все твои владения, камня на камне не оставим, потому как нет таких крепостей на свете, которые не могли бы взять большевики.
– Самое забавное, что, если бы взялись – так и перекопали бы, – заметил Ровнин. – Это были не люди, это были титаны. Хорошие ли, плохие ли – но титаны. Мы против них не пляшем даже. Узнал бы тот же Сталин о том, что какое-то чудо-юдо из-под земли не желает жить по советским законам – и срыли бы за пару месяцев весь исторический центр к нехорошей маме. Срыли бы! Чтобы некое подземное недоразумение много о себе не думало и не противоречило марксистско-ленинской теории.
– Да никогда, – невесело усмехнулась тетя Паша. – Людьми мы были одержимыми, но точно не идиотами, а особенно таким не был Сталин. Начитались вы всякой ерунды, вот и несете невесть чего. Из-за пары человек в год сносить центр города? Какая чушь. Но вот направление угадано верно, так оно и было. Тем более Хозяина кое-что напугало и до этого, а именно свет, звук, упорство и размах, с которым строительство велось. Точнее – это его не напугало, но смутило. И он пошел на сделку.
– А остальные начальники? – пытливо посмотрел на тетю Пашу Ровнин. – Они ведь были не Бокий, они были попроще?
– Но не дураки же? – заметила тетя Паша иронично. – Они просто держались той же линии поведения, вот и все. Мол – вот тебе твой человек в год, и не шали. Ты здесь Хозяин, мы твои права уважаем, но – не шали. И все снова довольны. Ну кроме нескольких бедолаг, которые имели глупость сесть в поезд-призрак или тех, кто сдуру поперся в тоннели и заблудился там.
– А почему нескольких? – задал вопрос Пал Палыч. – Речь же шла об одном человеке в год?
– Ну там такая сущность, что для нее разница между одним и несколькими незначительна, – тетя Паша говорила менторским тоном, как будто лекцию читала. – Но это не нарушение договора. Просто если в поезд, который раз в году приходит на «Парк культуры» после полуночи, сядет не один человек, а скажем – три, то Хозяин тоннелей разбираться не станет, всех заберет.
– Ну вот мы и знаем все. – Ровнин снова сел за стол, в свое кресло. – Что делать будем?
– А есть варианты? – удивился Пал Палыч.
– Есть. – Ровнин сложил руки на столешнице, как первый ученик в школе. – Например – ничего можно не делать. В Москве каждый божий день пропадает за сотню человек, и это только учтенных. А еще есть бомжи, гастарбайтеры, просто приезжие без регистрации – этих, думаю, поболе пропадает без следа. В семидесятых такое было невозможно, а сейчас… Десятком человек в год больше, десятком меньше…
– Олег, это не вариант. – Пал Палыч хрустнул пальцами. – Я прекрасно понимаю, что мы можем это дело оставить просто так, без движения, тем более что никаких указаний не было – ни сверху, ни… Не было, в общем. И мы не те ребята, которые работали здесь до нас, мы циничнее, безразличнее, это тоже так. Но… Олег, ты же сам не станешь просто так смотреть на то, что люди пропадают?
– Не стану, – согласился Ровнин. – Но это мой выбор, вы свой делаете сами. Я приказывать в данном случае не буду – дело неофициальное.
– Как же вы все похожи, – негромко и очень печально сказала тетя Паша.
– Ты о чем? – недоуменно глянул на нее Олег Георгиевич.
– Я о том, что, видно, и впрямь вас сюда подбирают. – Тетя Паша встала со стула и подошла к Ровнину. – На самом деле Пиотровский, а потом, в восьмидесятых, и Левитин, почти так же своим сотрудникам говорили. У них тоже не было приказа на разговор с Хозяином, не отдавал им его никто.
– Олег, ты знаешь, я не трус. – Герман, который последние пару минут мялся у окна, наконец решил высказаться. – Я кто угодно – но не трус. Но, прости, здесь без меня. Я под землю не могу.
– Герман, о чем ты? – Ровнин явно очень удивился. – Про тебя сразу речь не шла.
– А я пойду. – Пал Палыч залез в карман пиджака и достал помятую пачку сигарет. – Да и любопытно это.
– И я пойду, – неожиданно для себя сказал Колька. – Трое же всегда ходили, да? Ну вот, значит, и сейчас третий нужен.
– Коля, это не развлекательная прогулка, – очень тихо и очень серьезно сказал Ровнин. – Мы сами не слишком хорошо представляем, куда мы идем и с кем придется иметь дело. Я не в смысле «подумай, парень, надо ли это тебе», я о том, что там в самом деле легко остаться навсегда. Это не кино и не шутки.
– Кстати, Олег. –
Пал Палыч вкусно затянулся сигаретой. – Сразу вопрос. Мы вот такие герои, говорим красивые слова, а на самом деле ни черта не понятно. Куда нам идти? Просто на том же «Парке культуры» на рельсы спрыгивать и в тоннель брести?
– Там контактный рельс, осторожнее, –
