Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
Надоела. Серьезно.
— Все-все, — как видно, уловила что-то совсем уже нехорошее в его интонациях Женька, мигом присмиревшая. — Молчу.
Родька с невыразимой печалью уставился на меня. И такая грусть обнаружилась в его круглых глазах, такое разочарование в жизни, что мне даже неловко стало.
— Это жизнь, — объяснил я слуге. — В ней всякое случается. Извини.
Мезенцева хмыкнула, но промолчала, запихав для верности в рот целиковую печенину и смачно ей захрустев.
Родька бросил в сторону девушки короткий взгляд, после чего та немедленно закашлялась, да так сильно, что аж согнулась, задыхаясь.
А что, он и так умеет? Не знал.
— Получила? — с удовлетворением произнес Нифонтов, подходя к Женьке. — А вот не зли тех, кто при желании может устроить тебе веселье с последующей кремацией.
Он несколько раз с силой хлопнул ее по спине.
— Уффф! — с трудом восстановив дыхание и выплюнув остатки печенья в ладонь, просипела Женька. — Как же вы мне все…
— Что именно? — уточнил Нифонтов любезно.
— Дороги! — почти проорала Мезенцева, выбрасывая несъеденное в мусорное ведро, открывая кран и наклоняясь к нему. — Особенно ты, глазастик.
Родька погрозил ей лапой и тихонько скрылся в комнате.
— Нет у человека ума, — пожаловался мне Нифонтов. — Напрочь. Как и инстинкта самосохранения. Не понимает, что несет.
В этот момент кран дернулся, а следом за этим Мезенцевой в лицо ударила струя воды. Выглядело это так, словно кто-то невидимый приложил к нему палец, очень верно рассчитав, кого именно ему хочется обрызгать.
Сдается мне, Вавила Силыч тоже решил не оставаться в стороне. А может, за Родьку обиделся.
— Да вашу мать! — заорала Женька, пытаясь спешно закрыть воду. — Что же это такое?
— Это? — Николай иезуитски улыбнулся. — Злонравия достойные плоды. Садись на табуретку и прикинься восковой фигурой. Поверь, данный вариант на текущий момент для тебя лучшее решение.
Женька цапнула кухонное полотенце и вытерлась им, а затем последовала совету старшего товарища.
— Я бы чаю выпил, — сообщил мне Нифонтов, тоже усаживаясь на табурет. — Если не сложно.
Как же я не люблю те моменты, когда оперативник становится изысканно-вежлив. Это всегда означает одно — у него есть на меня планы.
Интересно, а если я его отравлю, то меня быстро вычислят? Шутка.
Щелкнув клавишей включения электрочайника, отчего тот немедленно зашумел, я повернулся к незваным гостям и предложил:
— Может, реверансы опустим, и сразу о деле поговорим?
— Вариант, — легко согласился Николай. — Почему нет? Расскажи-ка нам, дружище Смолин, о своем новом приятеле.
— Каком именно? — уточнил я.
— Ведьмаке, таком же, как ты, — дружелюбно пояснил оперативник. — Лет тридцати, крепко сбитом, зовут Олег. И сразу просьба — не надо делать удивленное лицо и вещать о том, что ты не понимаешь, про кого я говорю. Вас видела куча народу позавчера в ресторане. Вас, и еще нескольких таких же, как вы. Только все остальные разъехались кто куда, а вы после еще мило прогуливались под луной.
«Мило прогуливались». Скажет тоже. Я как вспомню мутно-зеленые воды Москва-реки, так в горле хлюпать начинает.
— Да, сразу отмечу, что у отдела к твоему приятелю претензий нет, — добавил Нифонтов. — Никто его не собирается ни в чем обвинять или, того хуже, привлекать к ответственности, так что не надо сейчас мысленно готовиться к обороне. Несколько свидетелей вчерашнего происшествия дали показания, и из них следует, что ведьмак не более чем защищался.
— Плюс от его действий никто не пострадал, — добавила Женька. — Во всем виноват тот, второй.
— Вот он-то нас и интересует в первую очередь, — закончил Николай. — Любая информация, пусть даже самая куцая и незначительная, будет очень к месту. Но начнем мы все же с твоего знакомца.
— Черный, зеленый? — достал я из шкафчика коробочки с чаем — Или кто-то желает кофе? У меня есть, причем неплохой.
— Сразу виден рост благосостояния, — заметил Николай. — Нет-нет, это не ирония. Просто констатация факта, и не более.
— Кто на что учился, — холодно прокомментировал его высказывания я. — Ладно, сами разберетесь, кто что хочет.
Чайник с щелчком выключился, знаменуя то, что мне пора делать выбор — то ли гнать сотрудников отдела в шею, то ли начинать с ними разговор на заданную тему. Просто отмолчаться или «включить дурака» не получится, не те это люди. И ситуация не та. Сейчас я вроде как ни при чем, но если начну юлить, то запросто все поменяться может. Это Россия, у нас закон что дышло — как повернул, так и вышло. Традиция, однако.
Вот и выходит, что лучше поговорить. Дешевле
