Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
без улыбки ответила та. – «Парк культуры» – это омега метро. Альфа – «Сокольники». А «Красные ворота»… Не думали, почему они так называются? Ну же, аналитики? «Ворота».
– Ну да. – Пал Палыч покачал головой. – Все же так просто. Они ведь на кладбище стоят.
– Которое никто не перезахоранивал, – подтвердила тетя Паша. – Прямо на кости рельсы клали, на надгробия. Понятное дело, что Хозяин такое пропустить не мог. Это то место, где путь к людям для него наиболее короток. И к нему – тоже. Не знаю, кто название станции этой придумывал, но он как в воду глядел. Для Хозяина эта станция – окно и дверь, он ее любит, он ее бережет, и люди это чувствуют на подсознательном уровне. В войну там сидел наркомат путей сообщения, потом там же первый турникет опробовали. И еще – оттуда ни разу ни один человек не пропал.
– Ну вот и славно. – Ровнин убрал значок в нагрудный карман пиджака. – У меня еще дела есть, я поехал. Паша, встречаемся у южного вестибюля, того, что на внутренней стороне Садового, без пятнадцати двенадцать.
Он подхватил со стола второй значок и перебросил его Пал Палычу.
– А я? – возмутился Колька – Я тоже иду.
– Коля, не валяй дурака, – попросил Ровнин. – Это не самая лучшая идея. Отдай значок тете Паше и дуй к себе, изучай архивы. И потом – ты вечный дежурный или кто?
– Он один из вас. – Тетя Паша скрестила руки на груди и укоризненно глянула на Ровнина. – И вправе принимать подобные решения сам. Олег, ты не хуже меня знаешь, что наши судьбы давно уже расписаны. Если это его доля – он все равно ее найдет. Ну и потом – никто из сотрудников отдела никогда не умирал своей смертью, у каждого из нас свой час имеется.
– А Титыч? – влез в разговор Колька. – Он же вроде сам помер?
– Не верю я в это, тетя Паша, – сморщился Ровнин так, будто гнилой орех раскусил. Вопрос парня он пропустил мимо ушей. – Судьба, фатум… А что до того, что мы все преставимся не в своей постели – ну так у нас и работа такая. Но в долю, в предназначение – не верю, извини.
– Это твое право, – с готовностью подтвердила уборщица. – А идти с вами – его. В предыдущие разы сотрудники тоже доброй волей ходили. При Глебе Ивановиче чуть даже не подрались за право его сопровождать.
– Без пятнадцати двенадцать, Николай, – сдался Ровнин. – И еще – оружие не берите. Я слышал, что Хозяин метро этого не любит.
– Верно слышал, – подтвердила тетя Паша. – А как выберетесь оттуда – сюда приходите, у меня пара поллитровочек «казенки» припасена. Вам оно не лишнее будет.
Южный вестибюль станции «Красные ворота» напомнил Кольке ракушку. Он минуты три глазел на него, пытаясь понять, что вкладывал скульптор в это творение, и не был ли этот ваятель дедом нынешних авангардистов. Если да – то это многое объясняло, в этом случае он ничего в него не вкладывал. Ну, может, только личные средства в покупку тяжелых наркотиков, перед тем как творить начать.
– Это схематичное изображение тоннеля, – пояснил ему незаметно подошедший Ровнин. – Творили в тридцатых, тогда абстракционизма не было, а царил исключительно реализм. Так сказать – что на витрине, то и в магазине. Паша не пришел еще?
– Не видел. – Колька еще раз глянул на станционное украшение – ну да, тоннель. А поди догадайся!
– Вон он идет. – Ровнин убрал в карман портсигар, который было достал. – Паш, ну ты где пропал?
– Нигде я не пропал – Пал Палыч глянул на часы. – До полуночи еще времени вагон.
– А помолчать с суровыми лицами? – Ровнин мягко улыбнулся. – А обменяться понимающими взглядами? А с легкой грустью глянуть на звездное небо?
Из дверей метро выпорхнула стайка длинноногих девушек в коротких юбках. Они со смехом и гвалтом пропорхнули мимо трех сотрудников отдела, и скрылись в теплой московской ночи, оставив после себя запах духов и ощущения нереализованных возможностей.
– Эх! – Пал Палыч глянул им вслед и повертел в воздухе пальцами, как бы говоря: «Где мои двадцать лет?». – Коль, может – ну его? Шел бы ты за ними, по твоему возрасту тебе плясать до утра полагается и одну из этих красавиц сначала нежно в танце за попу трогать, а после к сожительству склонять. Охота тебе была с нами по метро лазать?
– Может – покурим? – Колька глянул на часы и достал из кармана сигареты. – Еще десять минут в запасе есть.
– Упорный, – одобрительно сказал Пал Палыч и взял сигарету из протянутой ему пачки.
Кольке прежде на этой станции бывать не доводилось и он, спустившись вниз, об этом ни капли не жалел. Была она сумрачная, холодная и мрачная.
– Сталинский «ампир», – заметил Ровнин. – С душой подходили к оформлению, что уж там. Это тебе не станции восьмидесятых, те, что высокого залегания с песчаником на стенах. На века творили.
– Неуютно здесь, –
