Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
не меньше, чем в финскую войну, причем две трети смертей так и не были идентифицированы и обнародованы. Неудивительно, что там тоннели от платформ железом отделены. Не жестью – железом.
– Небось еще и с примесями серебра, – добавил Пал Палыч. – Да кабы в Питере только в метро все упиралось… Но, знаешь, Олег – лучше уж твари подземные, чем то, что у нас водится. С ними все ясно, а тут…
– Слушайте… – Колька завертелся на сиденье. – А вот еще говорят, что в метро крысы-мутанты есть!
– Коль, слушай поменьше сплетни и слухи по дециметровым каналам, – посоветовал ему Ровнин, не открывая глаз. – Крысы, может, и есть, они везде присутствуют, но мутанты… Чушь это все. И слепые черви длиной в полметра – тоже.
– Как есть брехня. – Пал Палыч повольготнее разместился на сидении. – Но «Метро-2» – есть. Только это не мистическая линия, а вполне себе обычная, с несколькими остановками и ведущая к закрытым стратегическим объектам. К аэродромам там, и всему такому прочему. Сделана для представителей высшей власти и генералитета, чтобы они, в случае чего, могли беспрепятственно и скрытно свалить от эпицентра опасности куда подальше.
– Ничего другого и не ждал, – не слишком политкорректно высказался о руководстве страны Колька. Он к нему особого уважения никогда не питал, впрочем, как и большинство его сограждан. Они это они, люди – это люди, каждому свое. Руководству страны – жить, остальным – выживать. – Да и холера с ними. А я еще слышал о Путевом Обходчике. Он – есть?
– Путевой Обходчик – это… – начал было рассказывать Пал Палыч, но тут поезд пару раз дернулся, будто преодолевая некую преграду, зашипел и остановился.
– Вот и ладушки, приехали, стало быть. – Ровнин открыл глаза и улыбнулся, глядя на своих спутников. – Значит, так. Говорить буду я. Вы – молчите. Все мои команды выполнять, не задумываясь и не обсуждая. Это не просьба, это приказ.
– Есть, – отозвался Пал Палыч немедленно, и Колька последовал его примеру.
– Тогда пошли. – Он легко поднялся на ноги, и в этот момент двери вагона разошлись в разные стороны, как бы предлагая пассажирам его покинуть.
– Нас ждут. – Ровнин спрыгнул на землю – платформы тут не имелось, как, собственно, и рельсов. По этой причине было совершенно непонятно – как именно двигался поезд, на котором они приехали сюда?
Единственный свет, который озарял то место, куда попали сотрудники отдела, сочился из окон вагонов, да еще два луча фар поезда озаряли довольно узкий отрезок подземелья, образовывая некое светлое пятно.
– Нам туда, – показал именно на это пятно Ровнин.
– Почему? – Кольке стало страшновато, он озирался вокруг, но видно ничего не было. Одна темнота, причем какая-то густая, предвечная.
– Два прямых луча не могут образовать пятно света, да еще и в паре шагов от поезда, – пояснил Олег Георгиевич. – Коля, соберись и включи мозги. Нам указывают, куда идти, и это хорошо. Бродить здесь не надо будет.
– Не надо. – Голос, идущий из мрака, начинающегося за границами света, заполнил все – это место, головы и души людей. – Вы уже пришли туда, куда хотели.
– Ну вот и славно, – как-то даже весело сообщил спутникам и невидимому собеседнику Ровнин. – Я про это и говорю. Пошли, пошли.
Он упруго зашагал вперед, за ним посеменил Колька, которого сзади еще и подталкивал Пал Палыч.
– Люди, – сообщил мрак, и в нем обозначилось некое движение. Но это было не существо, это двигалась сама темнота. – Пришли сами. Что вам надо, люди? Или вы не знали, что здесь – мои владения, моя власть, и только я решаю тут с начала времен, кому жить и кому умирать. Кому – и как.
– Знали, знали, – бодро вступил в разговор с тьмой Ровнин. – Но, не оспаривая ваших прав, мне хотелось бы напомнить о некоем договоре, который мой род заключил с вами. Мы дарим вам одну жизнь в год, а вы за это не забираете представителей нашего вида. Этот договор заключен давно, но он все еще действует.
– Он расторгнут! – громыхнула тьма, в ней загорелись два красных огонька, ярких, как угли в ночи. – Он расторгнут вами, теплокровные черви. Вы терзаете мои владения, вы убиваете тишину, вас стало слишком много!
– Да, нас много, – признал Ровнин. – И нас более чем достаточно, чтобы превратить мрак ночи в вечный день. Мы построим тут дворцы, проложим улицы, где постоянно будут гореть яркие фонари, здесь не будет тишины никогда, так же как наверху. Сходи и посмотри, чем там стала ночь – она светлее, чем день! И мы сможем сделать подобное и тут, мы в состоянии это сделать прямо сейчас – но! Мы не стремимся к этому. И только лишь потому, что чтим договор, который заключили еще наши деды. Подземный мир и его темнота – ваши, такова природа нашего договора. И мы платили и будем
