Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
платить вам столько, сколько обещали – одна жизнь в год.
– И жизни всех тех, кто потерялся во мраке моих владений, – как далекий гром, рокотнула тьма. – Они тоже все мои.
– И тех, кто потерялся во мраке, – согласился Ровнин. – Пусть будет так. Но с новыми станциями придется мириться – это неизбежно. Нас, как вы заметили – всё больше. Но мы не будем залезать в дальние глубины ваших владений, мы уважаем ваше право.
– Договор подтвержден, – помедлив, ответила тьма, она клубилась на самой границе светлого пятна. – Я не верну тех, кого уже забрал, но ты можешь уйти отсюда живым.
– Мы. – Ровнин показал рукой на спутников. – Мы можем уйти.
– Ты. – В голосе Хозяина метро явно была жестокая насмешка. – Я говорил с тобой, людей представлял ты. Я не трону посланника, но его свита останется здесь, у меня в гостях.
Тьма заколыхалась, ей явно было весело.
– Они уйдут со мной, – упрямо сказал Ровнин. – Так будет честно.
– Уйдут? – тьма замерла. – Ну что же, человек, договорились. Ты можешь ехать, а они могут идти. Посмотрим, дойдут ли они куда-то. Если такое случится – они будут жить. Ну а если нет – останутся у меня и составят компанию тем, кто был в свите предыдущих посланников сверху.
И из тьмы вылетели несколько предметов, упав к ногам Кольки. Это были черепа, желтые, отполированные, скалящиеся.
– Надо думать, это наши коллеги, – хладнокровно отметил Пал Палыч. – Те, кто ходил сюда с Пиотровским.
– И Левитиным, – добавил Олег Георгиевич. – Тетя Паша про это ничего не сказала, но, как видно, там такая же ерунда произошла.
Двери вагона зашипели, открываясь.
– Человек, тебе пора. – Тон Хозяина метро не оставлял места сомнениям. – Покинь мои владения.
– Олег, иди. – Пал Палыч толкнул своего начальника в сторону вагона. – Иди.
Тот скрипнул зубами.
– Олег, ты же все понимаешь. – Оперативник говорил тихо и очень быстро. – Если мы сейчас упремся, то останемся тут все, и то, чего мы добились, тоже все коту под хвост пойдет. И те, кто сюда придут потом, а им придется это сделать раньше или позже, тоже ничего не добьются. Ты это понимаешь, мы это понимаем, и вот они это тоже понимали тогда, когда оставались здесь.
Пал Палыч показал на черепа, так и лежащие под их ногами.
Он что-то сунул в ладонь Ровнина и требовательно посмотрел на Кольку.
– Значок давай, – протянул он руку, и парень покорно вложил в нее требуемое. – Выберемся, не выберемся – бабка надвое сказала, а ключи еще понадобятся тем, кто придет за нами.
Кольке было очень страшно, так, как никогда до этого в жизни не было. Он даже не мог представить себе, что случится, когда поезд, этот последний луч света в подземном царстве, исчезнет. Но странное чувство, которое оказалось сильнее страха, заставило его совершенно беззаботно сказать Ровнину:
– Олег Георгиевич, вы езжайте, а мы пешочком дойдем. Тоже мне проблема!
– Человек, тебе пора – потребовала тьма, и Ровнин медленно, так, как будто при каждом шаге в ступни ему впивались гвозди, пробивая их насквозь, направился к дверям вагона.
– Паша, человек становится пропавшим только тогда, когда он сам думает, что это так, – сказал он громко, прежде чем двери вагона закрылись. – Ты понял меня?
– Я все понял, – крикнул Пал Палыч, но Ровнин его уже не слышал.
Поезд дернулся, колеса закрутились, и он бесшумно и очень быстро скрылся из вида, оставив оперативников в беспросветной мгле.
– Ну что, люди, – в голосе Хозяина метро было злорадство и удовлетворение. – Вы тоже можете идти, я держу свое слово. Более того, как истинный повелитель я добр и милостив, а потому предлагаю вам выбор. Вы можете попробовать выбраться из моих владений, правда, тогда ваша гибель будет ужасна и мучительна, я об этом позабочусь. Или вы можете принять смерть прямо сейчас, но она будет быстра и безболезненна. Что вы выбираете – покой или муки?
– Лучше, конечно, помучиться, – как-то странно хмыкнув, ответил Пал Палыч. – Пошли, Колюня, ночь коротка, скоро поезда начнут ездить, не дай бог, еще задавят. Да и два пузыря водки нас наверху ждут.
– Ну-ну, – хмуро буркнула тьма. – Вы сделали свой выбор.
– Вот и ладушки, – зашуршал чем-то Пал Палыч, и густейшую темноту прорезал яркий свет фонарика. – Коль, руку давай. Будем мы с тобой теперь шерочка с машерочкой, как в детском садике пока походим.
Колька уцепился за руку оперативника, который немедленно двинулся туда, куда ушел поезд.
– Нам теперь расцепляться нельзя, – негромко говорил ему Пал Палыч, освещая дорогу. Фонарик у него был вроде бы маленький, но очень яркий. – Если мы оторвемся друг от друга – это все равно что потеряемся. А если потеряемся – значит,
