Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
— Мужчина, — горделиво заявил домовой. — Мужское дело — дом построить, а уж за порядком в нем следить ему без надобности. То женская забота.
— А сам-то? — не удержался Родька. — Чай, не баба, а по дому хлопочешь!
— Это ты хлопочешь, — насупился Антип. — А я тут живу. Пока дом стоит, я в нем буду. Он погибнет — и я сгину. То разные вещи! Берегини водам да лесам, зверям да рыбам хранительницы были. А я сему жилищу хозяин. Александр — мне, а я — дому. Ясно тебе, недомерок ты мохнатый?
— Хранительницы, — задумчиво повторил я. — Не сходится задачка. Если Род им велел привести все в соответствие, так сказать, делегировал полномочия, то почему хранительницы? Или — создали, теперь охраняйте?
— Берегинь всего двенадцать было, — закрыл наконец инструкцию Антип. — Какие на север подались, какие — на юг, а какие тут, у нас остались. Я за всю свою жизнь одну из них только видел, да и то краем глаза. Давно, лет двести назад. Она мимо нас в виде голубицы пролетала. Мне истинный облик владельцев силы видеть поконом не положено, да, на удачу, мой тогдашний хозяин как раз со старухой Дарой лясы точил, что-то они там поделить не могли. Дом-от тогда еще другой стоял, не тот, что нынче.
— И? — поторопил я его.
— Дара и молвит: «Гляди-ка, берегиня полетела». А хозяин ей вторит: «Она. Желана. Должно, где беда случилась». Вот и вся история.
— Н-да, — вздохнул я. — Понятно, что ничего не понятно. И самое главное — если они в основном природоохранной деятельностью занимались, то откуда разные заклинания знали?
— Все берегини раньше, когда человеческую суть имели, сильно могучими чародейками были. Из первых людей, что в Яви родились, — как о чем-то общеизвестном сообщил Антип. — Род им вечную жизнь даровал и власть над миром, но знания-то их никуда не делись, верно?
— Ага, — оживился я. Пасьянс потихоньку начал сходиться. — Чародейками, значит?
— Ими, — кивнул домовой. — Очень знающими. Даже боги — и те с ними считались, вот как! Но знания свои они при себе держали, а чтобы за ради зла их в дело пустить — это никогда! Да и не было у них врагов, у берегинь. Ни боги, ни твари ночные, ни звери дикие чего дурное им сделать или даже помыслить о таком и не могли. Только вы, человеки, их со света и сумели сжить, причем сами того не заметив.
— Мы можем, — хмуро согласился я. — Такая у нас натура. Значит, совсем они ушли?
— Я про них давно ничего не слыхал, — еще раз повторил Антип. — Но я никуда и не хожу. Мои владения вон за забором кончаются. А новости от птиц да мышей узнаю, только много ли они чего рассказать могут? Ты, хозяин, если больше про берегинь узнать желаешь, с водным хозяином поговори, пока он спать до листопада не лег. Он из рук Желаны свою власть над рекой получал, так кому, как не ему, про нее все знать?
— Сейчас насоветуешь, — всполошился Родька. — Ты куда нашего хозяина посылаешь? А что если водяник его с собой на дно уволочет?
— Да с чего бы? — озадачился домовой. — Ведьмаки да водяники сроду не враждовали. Вот трясинник — тот да, тот его непременно бы в чарусу заманил, потому как лесовика терпеть не может, а ведьмак есть суть порождение леса да поля. А наш еще и с батюшкой Ермолаем дружится. А водный хозяин ему не друг, конечно, но и не враг. Хотя в воду, вестимо, залезать точно не стоит. Чего зря искать беды на свою голову? Да и холодно еще купаться-то. Простудиться можно.
— Это да, — согласился я и поежился. Днем было тепло, а вот к вечеру от близкого леса начало тянуть сырым холодком. — Не сезон пока.
— Надо самовар раскочегарить! — предложил Родька. — Пока картошечка варится. Антип, тащи его во двор.
Я посидел еще немного, глядя то на бурную деятельность, которую развела эта парочка, то на танцующую между начавших зеленеть деревьев Жанну. Моей помощнице, несомненно, тут нравилось, поскольку ее все эти дни было не видно и не слышно. Знай на травке сидит да на небо смотрит.
А я никак не мог для себя решить — звонить Виктории или не надо? Странное чувство, я такого класса с девятого школы не ощущал. Ну, когда позвонить очень хочется, но при этом жутко страшно услышать не грубое «Чего ты звонишь?», а равнодушное «Да, что хотел?».
Подумал-подумал — да и убрал телефон в карман. Все эти заботы остались там, в городе. Вернусь — буду думать, делать, звонить и ездить. А сейчас у меня другая задача — узнать как можно больше всего, чего только можно.
И в первую очередь — о берегинях. Что они за природой глядели — это прекрасно. Но вот то, что в прошлом каждая из них являлась влиятельной чародейкой — это вообще замечательно. И не столь важно, что они давно ушли за грань этого мира. Насколько я понял, в Ночи не принято доверять памяти, она может подвести, потому все более-менее толковые ее обитатели
