Александр Смолин, обычный московский парень, работающий среднестатистическим клерком в банке, помог вроде бы самому обычному старику, когда тому стало плохо на улице. Правда, помощь запоздала, старик умер. Плохо, конечно, но все мы смертны. Но старик тот возьми да и окажись ведьмаком. А тем перед смертью непременно кому-то свою ведьмачью силу передать надо, вот Смолин и попал под ее раздачу.
Авторы: Васильев Андрей
соответствовал внешнему ритму существования этой дамы.
— Разбудили-таки, — топнул ногой, обутой в валенок, домовой. — Тьфу!
Интересно, а ему летом в них не жарко?
— Хозяин, ты дальше спи. — Родька приподнял подушку, под ней лежал смолкнувший смартфон. — Все, уже никто никому не звонит.
— Чаша где? — поинтересовался я у него. — Там же, где твоя совесть? Антип, он тебе не рассказывал, что ночью учудил?
— Нет, — нехорошо глянул на Родьку домовой. — Хотел спросить, чего он в кустах дрых, как кот какой бездомный, да не успел.
— Так слушай. — Я опустил ноги на пол и почесал бок. — Этот красавец, когда его лесной да речной хозяева пристыдили за нехорошее поведение, без спросу сбежал куда подальше, даже не попрощавшись. Да еще и уволок с собой вещь, что мне подарили. Опозорил он меня. Как есть опозорил.
— Вот паразит! — Борода домового распушилась от гнева, как веник. — Хозяина бросил! Да еще и очернил его перед миром? Вот я тебя…
— Звонят! — звонко выкрикнул Родька, подхватив с пола телефон, вновь заверещавший о том, что до входа в рай предприимчивой даме всегда остается только один шаг. — Хозяин, надо ответить. Вдруг чего важное? Вон человек как настырничает.
— Давай. — Я протянул руку, и Родька с поклоном положил в нее смартфон. Прямо ангел, а не слуга. Сама услужливость. — Антип, я там рыбину принес, тоже подарили. Что делать с ней, не знал, потому в бочку выпустил. Вода вроде чистая, не должна она сдохнуть. Только-только из колодца ее набрали.
— Плавает, — отозвался домовой. — Не уснула пока. До вечера дотянет, а там мы ушицу сварганим, не сомневайся. И за помин души вот этого поганца ее съедим!
В процессе разговора он деловито копался за печкой, а с последним словом у него в руках появилась кривая палка, похожая на топорище гигантских размеров.
— Ты это чего? — испуганно заорал Родька и опрометью бросился от свирепо сопящего домового. — Не имеешь права! Я по телевизору видел, как человеков судили, так там дядька в черном платье сказал, что просто так казнить нельзя! Этот… как его… Астахов! Он умный, он знает! Надо сначала…
— Пять секунд — и поговорим, — ответив на вызов, попросил я Ряжскую. — Ага?
На Антипа его доводы не действовали, он махал палкой, наращивая темп. Первым на пол полетел декоративный светильник, стилизованный под керосиновую лампу, следом отправились несколько книг, которые я привез с собой.
— Имущество портить? — окончательно вызверился Антип. — Убью! Конечной смертью упокою!
Родька в прыжке открыл головой дверь в сени и мохнатым мячом выкатился из комнаты, Антип последовал за ним.
— Лихо, — признал я. — Как бы мне и впрямь без слуги не остаться.
— Саша, какого слуги? — донесся до меня голос Ряжской. — Ты вообще где?
— В Сан-Франциско, — ответил ей я, поднеся трубку к уху. — Вот, думаю, может, прикупить себе еще и лилового негра для посещения притонов? Или не стоит?
— В Сан-Франциско? — опешила та. — То-то тебя так скверно слышно. А ты как туда попал? У тебя же визы нет?
— Мм, — проникся я. — И откуда же вам такие интимные подробности моей жизни известны? Стойте, сам догадаюсь. Досье на меня собрали, да? Был, не был, состоял, не состоял, лечился, не лечился.
— Лечился, лечился, — с ехидцей сообщила мне Ряжская. — Один раз, в девятнадцать лет. Не с теми девочками дружил, проказник эдакий!
— Но-но-но, — с достоинством ответил я, вставая с дивана и подходя к окну. — Не надо грязи. Все мы не идеальны, все совершаем ошибки. Ух ты!
За окном разворачивалось действо, живо напомнившее мне гонки «Формулы-1». Среди деревьев молниями метались Родька и Антип, расстояние между которыми то сокращалось, то увеличивалось. Мало того, к ним еще и Жанна присоединилась. Она никого убивать не желала и, несомненно, восприняла это как некую игру. Ей было просто весело.
Не потоптали бы грядки, которые мы с таким трудом обиходили.
— Ладно, это все дела прошлые, — примирительно заявила Ряжская. — Давай о дне сегодняшнем поговорим.
— Давайте, — покладисто согласился я. — Вот вы меня, между прочим, разбудили, из-за вас день сегодняшний начался не так, как я его планировал.
— Почти девять на дворе, — возмутилась Ольга Михайловна. — Петушок пропел давно.
— Это у вас, — возразил я ей. — У тружеников рубля и кредита. У вас там трудовые будни, причем писать данное высказывание следует в одно слово. А я — идейно безработная личность, свободный художник. Я в это время сплю.
— Ты не безработный, не наговаривай на себя, — потребовала Ряжская. — Ты в служебном отпуске, это другое.
— Смысл тот же. То есть я имею право на сон, лень и негу.
За окном
